После стандартной процедуры обыска Егора вместе с парой десятков таких же бедолаг затолкали в обычную полуторку с металлической будкой, на которой, вероятно с целью конспирации, было написано "Хлеб". После часа езды грузовик остановился, и шум мотора стих. Сразу же стал слышен лай нескольких собак и чьи-то негромкие голоса. Дверь распахнулась, и тут же раздался грубый повелительный крик:
- На выход!
Спрессованные теснотой автозака в единый организм люди зашевелились. Кто-то спрыгнул на землю, и тот же голос открыл счёт. Егор вышел последним и оказался двадцать четвёртым. Его попутчики уже сидели на корточках, растворившись в огромной разношёрстной толпе, которую редкой цепью окружала ощетинившиеся винтовками охрана. Несколько собак рвали свои поводки, заходясь злым кашляющим лаем. Егор несколько замешкался оглядываясь, и тут же, получив чувствительный толчок прикладом, присоединился к остальным. Сразу же подъехал следующий "хлебовоз".
Было довольно холодно. Егор мысленно поблагодарил Бога за то, что 4 октября их всех перевели на зимнюю форму одежды, иначе бы он тут мигом околел. Сейчас же его новенькая шинель, со споротыми знаками различий, изрядно измазанная в лесу под Сызранью, в общем-то, неплохо согревала.
Ждать пришлось долго. Наконец дверь большого четырёхосного тюремного вагона открыли и установили узкий деревянный трап, по которому предполагалось подниматься внутрь. Всё тот же повелительный голос громко выкрикнул:
- Приготовиться к посадке в вагоны! Александров!
Кто-то из толпы вскочил на ноги, и, пробравшись сквозь сидящих на корточках людей, остановился перед читающим список сержантом.
- Заключённый Александров, статья 136 пункт Г, статья 82, срок 10 лет.
Сержант что-то отметил в своих бумагах и мотнул головой. Заключённый ловко взбежал по трапу и скрылся в вагоне.
- Иванов! - сержант секунду подумал и добавил, - Егор.
Ваша оценка
1 понравилось
