Кошкина пижама

- Ты когда-нибудь в лифте, вместо того чтобы говорить о погоде, пробовала рассказать о любимом коте? - задумчиво спросил он. - К верхнему этажу попутчики галдят как безумные.

Никогда в жизни я не испытывал ревности или зависти к таким почитаемым мною авторам, как Фрэнсис Скотт Фицджеральд, Мелвилл, Эдгар По, Оскар Уайльд и другие. Мне бы только хотелось, чтобы мои книги стояли на полках библиотек рядом с их книгами.

Видите ли, бывают иногда женщины такие прекрасные и далекие, неосязаемые, такими и должны быть женщины.

Треугольник

Любовь всегда подвигала на труд, будила энтузиазм.

Дом

... это была странная усталость, усталость от ненужных переживаний, лишних движений и напряжения.

- В Конституции есть статья, которая дает президенту право зверски убить, зарезать, повесить, казнить на электрическом стуле или четвертовать этих тупоголовых сенаторов?

• В Конституции нет, господин президент, - ответил Смит.
• На следующем заседании Конгресса пусть включат.

Промыть бы тебе хорошенько рот с мылом.

Все, что касалось их, было чистым безумием, кроме них самих: они были нормальными, здравомыслящими людьми с красивыми лицами.

Ведь все мы, в сущности, просто жалкие насекомые и суетимся на ничтожно маленькой планете. Не для того существует человек, чтобы вечно прозябать на ней, оставаться хилым, жалким и слабым, но будущее для него пока еще тайна, слишком мало он знает.

– Потерпишь, пока я поговорю с кем-нибудь, кто в здравом уме!
– С кем же это?
– С самим собой!

Ты можешь выбирать, сквозь какое стекло смотреть на мир. Сквозь темное или светлое.

Но это было не то. Тот вечер ушел навсегда.Того, что было в тот вечер,не было теперь.Были те же люди, то же место, те же воспоминания, те же мелодии в голове, но... тот вечер был особенным. Он навсегда останется таким.

В библиотеке, где бледные листы бумаги плясали в темноте, как пьяные мотыльки

Тысячи белых мотыльков спорхнули с ее глаз.

Ночь, говорят, может многому научить день, а солнце, продолжают, может зажечь луну

Лидия молча, без сил, покачивалась на качелях. Она не смеялась, не плакала, а просто смотрела, как погруженный во тьму мир скачет меж звезд в одну сторону, а белая луна – в другую, это было просто бесчувственное тело, раскачивающееся вверх-вниз, с опавшими руками, и слезы высыхали на ветру, всколыхнувшемся от ее мерного движения.

Иногда случались дни рождения, но в основном наша жизнь была пресной, как тюремный сухарь.

Боже мой, леди, какая хватка. Будьте со мной поласковей. Я хрупок.

Никто открыто не признаётся, что хочет умереть, но это желание сидит где-то внутри. Желание смерти толкает тебя в пучину невзгод, а инстинкт самосохранения вытаскивает назад.