Четыре сокровища неба

Удача - это просто готовность, встречающая возможность.

Я хочу быть кем-то, кем смогу гордиться. Не той, кем правит судьба, а той, кто может быть уверена, что её жизнь - результат выбора, который она сделала.

Ничего не кажется неправильным, за исключением того, что неправильно все.

Твоя конечная цель состоит в том, чтобы достичь состояния свободы, в котором ты сам и тот художник, которым ты мог бы быть, стали одним целым. Это то, что мы называем цельностью - когда ты наконец оказываешься в единстве с самим собой.

Это то, что мы называем цельностью – когда ты наконец оказываешься в единстве с самим собой.

Это монументальная задача – создать единство между тем, кем вы являетесь, и тем, кем вы могли бы быть.

Я стану той, кто не подчинится воле судьбы и историям, в честь которых я была названа, я стану той, кто полностью принадлежит самой себе, со своим собственным наследием.

Когда применялись принципы каллиграфии, ответ находился всегда: увидь иероглиф, и пусть то, что ты знаешь, укажет тебе путь. И жил он так же: представь желаемый результат, и пусть то, что ты знаешь, приведет тебя к нему. И прежде всего необходимы тренировки.

Моя мать говорила про море с любовью, отец – с благоговением, бабушка – с осторожностью. Я не чувствовала ничего подобного.

Моя жизнь была написана за меня с того момента, как мне дали имя. Или не была. И в этом истинная красота. В этом и состоит цель. Мы можем практиковаться сколько угодно, рассказывая и пересказывая одну и ту же историю, но историю, которая исходит из ваших уст, из-под вашей кисти, можете рассказать только вы. Пусть так и будет. Пусть ваша история будет вашей, а моя – моей.

Практика тебя успокоит, и через спокойствие наполнит твою энергию и твой дух.

Перестань фокусироваться на удаче. Начни думать о том, как создавать ее для себя.

Как бы грубы ни были руки, истинная мягкость кроется в доброте сердца.

Моя мать была мягка. «У тебя были хорошие намерения, – сказала она, – но твои действия подвели тебя. Отныне, Дайюй, ты должна усвоить, что эти две вещи никогда не могут быть разделены. Какими бы ни были твои намерения, ты также должна думать о своих поступках и действовать, исходя из истины. Если полагаться только на что-то одно, это не сделает тебя хорошим человеком. Понимаешь?»

Передо мной прошла тень – патрульный или какой-то пьяница, ковыляющий домой, – и когда он повернулся, чтобы посмотреть на меня, я поняла, что никогда больше не буду в полной безопасности – точно не так.
Я сбежала из публичного дома, но мне никогда не сбежать от плохих мужчин. Они везде одинаковы: будь то Китай, Сан-Франциско или Айдахо. Легко обнаружить раненое животное, если ты достаточно голоден, а эти мужчины всегда были голодны.

«У тебя были хорошие на-мерения, — сказала она, — но твои действия подвели тебя. Отныне, Дайюй, ты должна усвоить, что эти две вещи никогда не могут быть разделены. Какими бы ни были твои намерения, ты также должна думать о своих поступках и действовать, исходя из истины. Если полагаться только на что-то одно, это не сделает тебя хорошим человеком. Понимаешь?»

Однажды я задумалась , смогу ли простить своих родителей за то, что они оставили меня в полном одиночестве. Теперь я понимаю, что единственный человек, которого я должна простить - я сама.

В список вещей, которые я потеряла, я добавляю себя.

Я хочу обернуть его вокруг себя, носить, как свою броню - его, такого уверенного, с его музыкой, смычком и бесконечным светом. И я задумываюсь, как называется это чувство, когда хочешь чего-то так сильно, что готов это поглотить?

Мы были вместе, мы собрались, чтобы принять участие в чем-то, что делало исключительно счастливым лишь одного из нас, но тем самым оно сделало счастливым нас всех. "Когда я смотрю, как ты ешь, мой желудок наполняется", - говорила мне мама.