Я, бабушка, Илико и Илларион

Ты спроси-ка у него, как труд превратил обезьяну в человека!

— А ну, расскажи, сынок!

— А что тут рассказывать? Взгляни на Иллариона и Илико — сама убедишься!

— Эй ты, сопляк! Если зеркала нет, хоть в колодец посмотри на свою рожу! — обижается Илларион. — Ты лучше расскажи своей бабушке, какой ты набрался премудрости!

— Так вы все равно ничего не поймете!

— Стыдишься? — ухмыляется Илларион.

— Ну так расскажи ты, Илларион! — просит бабушка.

— А что рассказывать-тo! Наплел какую-то чушь!

Послушать его, так получается, что обезьяна проголодалась и начала обрабатывать землю… — Смотри ты!.. Дальше?

— Не могла же она лежа копать? Ну и стала на ноги.

— Правда, сынок?

— Брешет он!

— Ага, отказываешься от своих слов?!

— Разве я тебе так объяснял?

— Хорошо, если б так! А то я половины не понял.

Я махнул рукой. Илларион продолжал:

— Так вот, начала обезьяна копать землю…

— А где она взяла заступ?

— Вот про это я забыл спросить!.. Эй ты, дурень, откуда у твоей обезьяны взялся заступ?

— Как откуда? Пошла она в сельмаг к Оцойе и говорит: "Эй, браток! Дай-ка мне вон тот восемнадцатирублевый заступ! " — ответил я.

— А что, тогда Оцойя тоже был обезьяной? — спросил Илларион.

— Оцойя, положим, и сейчас обезьяна! — вставила бабушка. — С килограмма гвоздей украл добрых двести граммов да еще сдачу недодал!

— Бога нет, — сказал вдруг профбюро.

— А говорили — бог на небе?! — усомнилась Цира.

— На небе — аэроплан! — выпалил водитель.

— А вы уверены в том, что бога нет? — сказал наш экскурсовод и иронически улыбнулся. — Недавно шел я по улице. Вдруг сверху прямо передо мной падает кирпич! Вы понимаете? Всего в каких-нибудь двух-трех сантиметрах от меня! Представляете себе? Сделай я еще шаг, нет, полшага, и… как вы думаете теперь, нет бога?..

— Был бы бог, тот кирпич не миновал бы твоей головы! — сказал я и вышел из церкви.

Стали, сволочи, поштучно подсчитывать, сколько папирос и сигарет выкурено в Абхазии и Грузии... Потом заявили, что в нынешнем году к тремстам тоннам табака мы якобы добавили сто тонн сушеной травы!.. И кто это говорит?! Люди, не высовывающие носа из кабинетов! Да знают ли они, где растет табак? Табак растет в поле, и что удивительного, если к нему пристанет немного травы? И потом, разве трава отрава? Вы видели убитого травой человека? В чем здесь вредительство? Корова всю жизнь жрет траву, и что же, умирает от этого?

– Ну, говори, говори, что тебе нужно? – подбодрил его Илларион.
– Да вот, подарки для красноармейцев собираем… Может, и вы чем нибудь поможете… – сказал агитатор и облегченно вздохнул.
– Так бы и сказал, сынок, а то начал с Адама и Евы… – улыбнулась бабушка.
– А какие нужны подарки? – спросил Илико.
– Всякие: фрукты, чурчхелы, теплая одежда, варежки, носки теплые… Сегодня четверг, в понедельник от имени нашего села на фронт отправится вагон подарков… Если что надумаете, несите сюда, к Ольге. Завтра зайдут наши ребята, заберут.
Агитатор попрощался и ушел. Мы долго сидели молча и думали – что бы такое подарить красноармейцам… Тишину первым нарушил Илико.
– Какие у меня есть сокровища? Одна бурка, и та вон торчит за дверью… Встань, Зурикела, тащи ее сюда!
Я удивленно взглянул на Илико.
– Что ты вылупил глаза? Мир провалится, что ли, если такой старый хрыч, как я, не будет бурку носить?! Все равно уже весна скоро! Неси сюда бурку!
Я вышел на балкон и тотчас же вернулся с буркой – черной, почти новой буркой Илико, той самой, которой он укрывался, которую берег как зеницу ока и которую не одалживал даже Иллариону.
– Принес? Клади ее в угол… Придут ребята – отдайте, – сказал Илико, не глядя на бурку.

- Его аттестат - комар носа на подточит!

• Точно? - спросила бабушка.
• Точно! Во-первых, он не смог бы достать чистый бланк;

Пока я учился на первом курсе, мою стипендию аккуратно получала моя домохозяйка, причем при каждой получке она упрекала меня:

• Мог бы, лентяй, стать отличником... Теперь в связи с

• Ну как, когда сдаешь? - спрашивает она каждое утро.