Интуитивное питание. Как перестать беспокоиться о еде и похудеть

Лишний вес – один из эффективнейших способов перестать жить.
Отложить жизнь на «когда похудею», на «после того, как попробую вот эту диету»… Короткие промежутки «настоящей худой жизни», «побеги на волю», когда жизнь ощущается как праздник, перемежаются длительными периодами «подготовки».
Другой «большой брат» проблем с лишним весом – посттравматическое стрессовое расстройство, состояние, наступающее в результате столкновения с чем-то чрезвычайно травмирующим. 46 % страдающих ожирением перенесли эмоциональное насилие, 32 % – сексуальное, 29 % – физическое. И вот тут еда может выполнять совсем другую функцию, защитную. Страдающий лишним весом вовсе даже не страдает – он выстраивает вокруг себя мощную стену, толстенный защитный слой, сквозь который никому и ничему не пробиться. Это безопасно – больше никто не может меня обидеть. И если я непривлекательна – это даже хорошо, никому не придет в голову злоупотребить моим доверием, моим телом. И похудение может стать настоящим барьером – изо всех сил декларирую, что хочу этого, но понятия не имею, что я буду делать со своей привлекательностью, с вниманием окружающих ко мне?
Еще один спутник ожирения – модный ныне СДВГ, синдром гиперактивности с дефицитом внимания. Состояние, диагностически весьма смутное и, по моему ощущению, гипердиагностируемое повсеместно. Но, так или иначе, приходится признать: существует группа психических состояний, в рамках которых человеку трудно концентрировать внимание, быть последовательным, выстраивать стратегии. Таким людям свойственно вести себя хаотически, они с трудом усваивают школьный материал, но нередко бывают вполне успешны на работе за счет способности мгновенно реагировать и делать все быстро. Пожалуй, при всей клинической непонятности синдрома это самая понятная для меня связь – отношения с едой, как и со всем миром, – случайные, хаотические, «на одну ночь». Тело не любит небрежности и непоследовательности и мстит нещадно.
Еще один «друг толстяка» – тревожные расстройства. 10–15 % случаев ожирения обнаруживают совокупные тревожные расстройства – панические атаки, социальная фобия, специфическая фобия (аэрофобия, например). В этом случае еда может выступать как инструмент, позволяющий снизить тревогу, успокоить сосущее чувство тревоги, ведь «когда я ем, я глух и нем». Тяжесть от переедания защищает и отвлекает, меняющееся тело становится все более «невидимым» для окружающих – ведь смотрят в первую очередь на того, кто хочет быть заметным, на того, кто привлекателен. Лишний вес становится поводом поменять гардероб – начать носить мешковатую, просторную одежду темных цветов.

Рождаясь на свет, ребенок имеет совершенно отчетливые бессознательные представления о том, что ему нужно для здорового и полноценного питания – в том случае, если в процесс его питания не вмешиваться. Однако чем более развитым именует себя мир, тем более взрослые склонны вмешиваться в процесс питания детей, подчинять его своему удобству, мнению популярных педиатров, нормам развития, таблицам и чартам. Результаты следующего эксперимента в свое время оказали крайне поддерживающее влияние на мою ослабевшую материнскую психику – однажды мне случилось стать мамой мальчика, который в годовалом, полуторагодовалом и двухлетнем возрасте практически ничего не ел. Бабушки и педиатры навлекали на меня всяческую хулу, соратницы по песочнице хвастались щекастыми младенцами и объемами съеденного, а я искала ответ на вопрос – почему у нас по-другому, почему мой ребенок не съедает в обед миску гречневой каши, как соседский, а довольствуется двумя кусочками банана или сушкой?
Ответ был найден в описании самого знаменитого, масштабного и длительного диетического эксперимента столетия, проведенного в 1928 году Кларой Девис (описание эксперимента на русском языке можно прочесть в книге Уильяма и Марты Сирс «Кормление ребенка», статья самой Девис о результатах – здесь). Девис в течение 6 лет наблюдала маленьких (в возрасте от 6 до 11 месяцев) воспитанников специального диетологического детского сада, организованного для целей этого эксперимента. Участниками эксперимента стали дети одиноких матерей, которые были не в состоянии содержать и обеспечивать своих детей, и дети матерей-подростков от нежелательных беременностей. Большинство детей страдали выраженной анемией и значительной недостаточностью веса, рахитом и другими расстройствами, обычно сопровождающими плохое питание. Каждый прием пищи, каждый кусочек съеденного каждым ребенком записывался на протяжении всех этих шести лет, что в итоге составило около 38 тысяч записей «пищевого дневника».
Пища предлагалась детям, но никогда не навязывалась никаким образом. Еда выкладывалась в определенных местах, на виду у детей. Нянечки, ухаживающие за младенцами, еще не умеющими ходить, никогда не предлагали детям пищу активно. Только если ребенок совершенно однозначно тянулся к определенному виду пищи, он получал его в ложке. Если ребенок отказывался есть, ложка тут же убиралась. Дети, умеющие ходить самостоятельно, могли беспрепятственно подходить и выбирать любые виды и сочетания пищи, которые им были по вкусу. Предложенная еда была абсолютно натуральной, каждый вид пищи представлял собой монопродукт – сочетания и смешивания продуктов не допускались. Почему? Чтобы убедиться, что ребенок выбрал конкретный, определенный продукт ради его пищевой ценности. Поэтому в диете эксперимента присутствовали цельные зерна, но отсутствовал хлеб. Все виды пищи были несолеными, соль подавалась в отдельной мисочке, как и любой другой продукт, и дети могли выбирать ее, если хотели. Среди предложенных продуктов были овощи и фрукты, несколько видов мяса и ливера (почки, печень), цельнозерновые хлопья и крупы, молоко и кисломолочные продукты.
Первым открытием эксперимента, ныне широко известным как научный факт о питании детей, стало то, что дети потребляют неравномерное количество калорий в течение суток, недели или месяца. В один из дней они могут съесть двойную дневную норму калорий, в другой едва наберут и половину. В один из дней калорийность съеденного могла достигнуть нормы за счет потребления небольшого количества продуктов с высокой калорийной ценностью, например мяса или круп, в другой – за счет овощей и фруктов, съеденных в большом объеме.
Ни один из стилей питания любого из маленьких испытуемых никак не следовал нормам питания, разработанным Институтом педиатрии для их возраста, и ни одна диета не была похожа на другую. Каждый ребенок ел по-разному. Плевать эти маленькие негодяи хотели на нормы питания. Они ели тушеную печень, запивая ее молоком и заедая парой крутых яиц, на ночь. Они с удовольствием помещали кружок банана на картофель и с аппетитом поглощали этот кошмар диетолога. Было обнаружено, что, по сравнению со статистикой других детских учреждений, участвовавшие в эксперименте дети мало и редко болеют и переживают типичные для этого возраста мелкие неприятности со здоровьем. Запоры были неизвестны в этом детском саду. Не было обнаружено случаев рвоты или поноса. За время эксперимента вирусные инфекция типа гриппа, которыми заболевали дети, проходили с невысокой температурой и длились не более 3 дней. Было отмечено, что в период восстановления после инфекций дети поедали необычно много свежего мяса, молока и фруктов.

Если вы действительно не в состоянии решить, чего вам хочется, не паникуйте.
Съешьте нечто с нейтральным, простым вкусом – ломтик хлеба, немного пасты, полстакана молока, немного отварной крупы – риса, киноа, гречки, чечевицы. Попробуйте спросить еще раз, в какую сторону должен был отличаться желанный вкус от того, который вы ощутили только что. Кислее? Острее? Более плотное? И наблюдайте, наблюдайте за своей жизнью – как часто вы делаете действительно то, что хотите, как часто ваши выборы продиктованы собственными желаниями и потребностями, а не соображениями, «как это должно быть правильно».