Геральт

- Привет от Дийкстры, - бросил один из шпиков. - Идемте.

• Взаимно, - нахально ответил бард. - Идите.

Жаждешь справедливости – найми ведьмака.

Люди любят выдумывать страшилища и страхи. Тогда сами себе они кажутся не столь уродливыми и ужасными. Напиваясь до белой горячки, обманывая, воруя, исхлестывая жен вожжами, моря голодом старую бабку, четвертуя топорами пойманную в курятнике лису или осыпая стрелами последнего оставшегося на свете единорога, они любят думать, что ужаснее и безобразнее их всё-таки привидение, которое ходит на заре по хатам. Тогда у них легчает на сердце. И им проще жить.

- Нет Предназначения, - его собственный голос. - Нет. Его нет. Оно не существует. Единственное, что предназначено всем, - это смерть.

«Ну и паршивая же у меня ухмылка, — подумал Геральт, потянувшись за мечом. — Ну и паршивая же морда. Ну и паршиво же я щурю глаза! Так вот как я выгляжу! Зараза!»

Маленькие дриады засыпают, вслушиваясь в шум деревьев. Маленькие ведьмаки засыпают, вслушиваясь в боль мышц.

Становится все менее ясно, в чем тут дело, а когда не ясно, в чем дело, значит, дело наверняка в деньгах

Зло – это зло. Меньшее, большее, среднее – всё едино, пропорции условны, а границы размыты

Люди любят выдумывать страшилищ и страхи. Тогда сами себе они кажутся не столь уродливыми и ужасными

Не может быть правилом то, из чего есть исключения

нет Предназначения… Оно не существует. Единственное, что предназначено всем, — это смерть

Известное перестаёт быть кошмаром. То с чем умеешь бороться, уже не так страшно

Не кивай. Обещания дают в полный голос.

" - Глупо получилось, - согласился ведьмак. - Действительно, я ее обидел, и главное - без надобности. Может, пойти извиниться?

• Прекрати, - сказал бард и глубокомысленно добавил: - Никогда не выпадает вторая оказия создать первое впечатление."

Я боюсь смерти, как любой, но с мыслью о ней освоился давным-давно и так же давно избавился от радужных иллюзий. Но я вовсе не сетую на свою судьбу, Трисс, тут простой холодный расчет. Статистика. Еще ни один ведьмак не умер от старости, в постели, диктуя завещание. Ни один. Цири не застала меня врасплох и не напугала. Я знаю, что умру в какой-нибудь смердящей падалью яме, разорванный на куски грифом, ламией или мантихором. Но я не хочу умирать на войне, ибо это не моя война.

– Хм… Ну ладно. А ты… Кто самый лучший фехтовальщик на свете?
– Понятия не имею.
– Ты никогда не знал такого?
– Я знал многих, которые считали себя лучшими.
– Хо-хо! Кто они были? Как их звали? Что они умели?
– Потихоньку, потихоньку, девочка! У меня нет ответов на твои вопросы. А это так важно?
– Именно что важно! Хотелось бы знать… кто они, такие фехтовальщики. И где их найти.
– Где найти-то – я знаю.
– Ну и где же?
– На кладбищах.

- Для меня, -размечтался Лютик, - матрац без девчонки - не матрац. Он - неполное счастье...