Геральт

Он осёкся, увидев маленькую, худенькую, пепельноволосую девочку, медленно бредущую за мальчиками. Девочка взглянула на него, он увидел огромные глаза, зелёные, как весенняя травка, блестящие, как две звёздочки. Увидел, как девочка вдруг срывается, как бежит, как… Услышал, как она кричит, тоненько, пронзительно…
— Геральт!
Ведьмак отвернулся от коня мгновенным ловким движением. И побежал навстречу. Йурга изумлённо смотрел на него. Никогда он не думал, что человек может двигаться так быстро.
Они встретились на середине двора. Пепельноволосая девочка в сером платьице и белоголовый ведьмак с мечом на спине, весь в горящей серебром чёрной коже. Ведьмак мягкими прыжками, девочка трусцой, ведьмак на коленях, тонкие ручки девочки вокруг его шеи, пепельные, мышино-серые волосы на его плечах. Златулина глухо вскрикнула. Йурга обнял её, молча прижал к себе, другой рукой обхватил и прижал мальчиков.
— Геральт! — повторяла девочка, прильнув к груди ведьмака. — Ты нашёл меня! Я знала! Я всегда знала! Я знала, что ты меня отыщешь!
— Цири!
Йурга не видел его лица, спрятавшегося в пепельных волосах. Он видел только руки в чёрных перчатках, сжимающие плечи и руки девочки.

- Отстаешь от моды, - поморщился бард, стряхивая куриное
перо со своего блестящего василькового кафтана с рукавами пуфом
и воротником зубчиками. - Ах как я рад, что мы встретились.
Здесь, в Новиграде, столице мира, центре и колыбели культуры.
Здесь просвещенный человек может вздохнуть полной грудью.

• А не перейти ли нам дышать полной грудью на улочку

• Очень уж язвительным стал твой вечный сарказм. - Лютик

Небо уже начинало светлеть. Поэтому он отошел в лес, осторожно проходя мимо спящих, прижавшихся друг к другу дриад.
— Ты к этому причастен?
Он вздрогнул и обернулся. У опирающейся о ствол дриады волосы серебрились, это было видно даже в утреннем полумраке.
— Отвратительная картинка, — сказала она, скрещивая руки на груди. — Человек, который все потерял. Знаешь, певун, это любопытно. В свое время мне казалось, что всего потерять нельзя, что всегда что-то да остается. Всегда. Даже во времена презрения, когда наивность может отыграться самым чудовищным образом, нельзя потерять все. А он… Он потерял несколько кварт крови, возможность нормально ходить, частично власть над левой рукой, ведьмачий меч, любимую женщину, чудом найденную дочь, веру… Но, подумала я, но ведь что-то должно было у него остаться? Я ошибалась. У него уже нет ничего… Даже бритвы.
Лютик молчал. Дриада не шелохнулась.
— Я спросила, ты причастен к этому? — продолжила она после недолгого молчания. — Но, видимо, спросила напрасно. Конечно, причастен. Ты же его друг. А если у тебя есть друзья и все-таки ты все теряешь, значит, виноваты друзья. В том, что сделали, и в том, чего не сделали. В том, что не знали, что следует сделать.