Мой дедушка был вишней

Лето прошло очень быстро, а осенью я пошел в школу. Как и предвидел дедушка, мне она пришлась не по нраву. Более того, в первые месяцы она была для меня сущей мукой. Особенно мне не нравилось писать, ведь, что бы я ни написал, надо мной непременно смеялись.

Например, я писал: «Дедушка говорит с Альфонсиной».

— Кто это? — спрашивала учительница.

— Гусыня.

И все смеялись.

«Дедушка забирается на вишню, как обезьяна».

— Нужно говорить: «Дедушка проворно забирается на вишню», — поправляла меня учительница. И все смеялись.

«У Феличе все ветви розового цвета».

— Феличе — это кто? Вишня?

И все смеялись.

В конце концов я уже не знал, что писать, и постоянно боялся, что все будут надо мной смеяться. Мама говорила: «Пиши о чем-нибудь другом». Но я не хотел писать то, что мне не нравилось, и поэтому решил больше в школу не ходить.

Однажды утром я сказал маме, что у меня болит живот. Поскольку она мне не поверила, я специально сделал так, чтобы меня вырвало.

— Господи, что же это такое? — сказала она и оставила меня дома.

На следующий день я сделал то же самое, а на третий день мама повела меня к врачу.

— Ничего страшного — просто эмоциональное напряжение. Ему нужно успокоиться.

Тогда мама пошла к учительнице и что-то ей объяснила. Учительница сказала, что ей очень жаль и что я ребенок с очень богатой, даже слишком богатой фантазией.

— Послушайте, мой сын ничего не придумывает, — сказала мама.

— Правда? — сказала учительница. — То есть его дедушка…

— Да, мой отец действительно такой человек! — воскликнула мама, гордо вскинув голову, и я почувствовал, как сильно ее люблю.

С тех пор я писал о дедушке всякий раз, как мне того хотелось, и мои одноклассники смеялись уже не так часто.

В ближайшие дни мама звонила дедушке чаще, чем обычно. Все разговоры начинались со слов: «Папа, ну как ты?». Дальше следовало: «Тебе чтонибудь нужно?», «Тебе чего то не хватает?». Дедушка был в порядке, и ему ничего не требовалось. Но чем чаще он повторял это маме, тем больше она волновалась. Однажды папа потерял терпение:
-Что он должен сказать, чтобы ты успокоилась? Что он умирает?
Папины слова были вполне логичны, но мама их не оценила. Она считала, что поведение дедушки ненормально. Он должен был рассердиться из-за всех этих звонков.Раньше он бы ужасно рассердился. Почему теперь он такой спокойный? Папа сказал, что мама несет чушь и что ей нужно лечиться. Она ответила, что это ему нужно лечиться и что он строит из себя бог весть что. Папа сказал, что он просто мыслит логически, а мама ответила, что именно поэтому ему не дано понять некоторых вещей и что он их никогда не поймет. Папа разозлился и ушел, хлопнув дверью, а мама стала так энергично оттирать кухонную плитку,
будто хотела съесть ее на ужин. Из этого спора я не понял ничего, но мне показалось, что мама все преувеличивает,а папа прав. На самом деле права оказалась мама.

Мне снилось, что дедушка качался на самой высокой ветви вишни. Он махал мне рукой и говорил: «Прыгай. Не бойся». Я стоял на земле и смотрел на него.

«Давай, прыгай!»

Тогда я подпрыгнул и почувствовал, что начинаю забираться наверх. Дедушка махал мне рукой, и я все лез и лез. Это было все равно что летать.

Потом я услышал голос бабушки Теодолинды:

«Не съедайте всю вишню, я хочу сделать варенье». А дедушка начал вытаскивать из карманов горсти вишни и кидать их вверх.

«Возьми, — говорил он. — Я дам тебе сколько захочешь».