Оскар и Розовая Дама

Бабушка Роза, если меня одолеет страх, я постараюсь пробудить в себе веру.

Люди опасаются смерти, потому что страшатся неведомого. Но неведомое – что это на самом деле? Оскар, я предлагаю тебе не бояться, а верить.

Понимаешь, она умерла, как все на свете, но мысль о смерти исковеркала ей жизнь.

Я понимаю, что в подростковом возрасте приятного мало. Это нелегко. Но в конечном счете к двадцати годам все утрясается.

Если не за что ухватить, значит, это круглое, и надо катить.

Твоя любовь принадлежит тебе. Пусть даже она ее не примет, она не в силах ничего изменить. Просто ей не достанется этой любви, вот и все. То, что ты отдал, Момо, твое навеки; а то, что оставил себе, – навсегда потеряно!

Когда нужно узнать, где ты оказался – в богатом или бедном районе, смотри на урны. Где нет ни мусора, ни урн, там живут супер-богачи. Где видишь урны, а мусора нет, там просто богачи. Если мусор валяется возле урн, значит, ни то ни се, просто полно туристов. А если кругом мусор, а урн нет, то место это бедное. Ну а если среди мусора живут люди, то очень-очень бедное. А здесь богато.

Останови машину. Чуешь? Здесь пахнет счастьем, это Греция. Люди неподвижны, они неторопливо смотрят, как мы проезжаем мимо них, они дышат. Видишь ли, Момо, я всю свою жизнь работал много, но работал неторопливо, спокойно распоряжаясь собственным временем, я не хотел повысить торговый оборот или чтобы ко мне покупатели выстраивались в очередь. Неспешность – вот в чем секрет счастья.

Сердце человека словно птица, заключенная в клетке его тела. Когда ты танцуешь, оно поет, как птица, стремящаяся раствориться в Боге.

— Смотри, Момо, Сена обожает мосты, она словно женщина, что без ума от браслетов.

- Если нас и избрали, то скорее как мишень. Ведь Гитлер хочет нас уничтожить.

• Может быть, именно поэтому. Потому что вы- препятствие его варварству. Необычайная миссия, которую Бог поручил вашему народу, а не сам ваш народ.

Теперь у подножия деревьев постарше уже росли молодые деревца.
— Смотри-ка, Руди, деревьев становится все больше, и скоро их число не будет означать ничего…
— Все правильно, Жозеф. У тебя сколько детей? Четверо. А внуков? Пятеро. Спасая тебя, отец Понс уже спас еще девять человек А в моем случае — двенадцать. В следующем поколении получится еще больше. И дальше — все больше и больше. Через несколько веков окажется, что он спас миллионы людей.

Ничто, разумеется, не могло уподобиться катастрофе еврейского народа во время войны, но каждое зло ужасно по-своему.

- Жозеф, мне пришлось раскрыть при тебе один из моих секретов, одну из очень действенных женских уловок!

• Какую?
• Нападать, вместо того чтобы защищаться. Обвинять самой, а не оправдываться, когда тебя подозревают. В общем, кусаться первой, и побольнее.
• Это только женщинам можно?
• Нет. Можешь тоже этим пользоваться.

- Он священник. Обращаясь к нему, мы говорим «отец мой». И полицейские тоже. И немецкие солдаты тоже. Все. Даже неверующие.

— Неверующие — это которые не верят, что он их отец?

— Неверующие — это которые не верят в Бога!

— Давай зайдем в гости к одной высокородной даме.
— Давай. А кто она?
— Графиня де Сюлли.
— А какого она роста?
— В каком смысле?
— Ты сказала, она высокородная…

- Я что, стал идиотом и сам того не заметил?

— Если не за что ухватить, значит, это круглое, и надо катить.

Она повернулась ко мне, и тут я задал себе вопрос: кем я ей кажусь — принцем или гномом?

Христианин - это еврей, который перестал ждать.