Очерки русской смуты

Мы могли бы сказать, что не питаем ни к кому принципиальной вражды или принципиальной любви, но считали бы друзьями тех, кто помог бы нам освободить Россию, и врагами тех, кто пытался бы расчленять ее или захватывать русские земли… Мы могли бы, наконец, сказать, что никому не удастся задушить русский народ и что народ этот не забудет никогда помощи, которую ему окажут в самый трудный момент его истории.

разговаривать можно со всеми иностранцами, только бы разговор этот происходил на патриотическом языке, а не на пораженческом.

Отношение к державности России. Император Вильгельм прислал на Дон «высочайшее повеление»:

– Знайте, что никакой «Единой России» не будет, а будет четыре царства: Украина, Юго-Восточный Союз, Великороссия и Сибирь. Я отлично знаю, что у вас думают, что вы присоедините к Киеву все остальное и таким образом объедините Россию. Мы это знаем, мы этого не желаем и не допустим.

Какая же разница в целях между Гитлером и Вильгельмом?

Эти люди не хотят понять, что, требуя, чтобы иностранцы видели разницу между советской властью и русским народом, между СССР и Россией, прежде всего нужно осознать это различие самим. Не хотят понять, что должно свергать советскую власть, но защищать Россию.

Власть – пока советская, но Владивосток ведь русский!

Словом, или большевистская петля, или чужеземное иго. Я же не приемлю ни петли, ни ига.

Но в одном нет там розни, в одном царит нерушимое, абсолютное единение – в деле защиты своей расы (еврейской).

Вот подобной концентрации сил в главном, в основном – в вопросе о защите российской нации – нет у нас.

каждый пятый солдат польской армии – русский

"Мы, русские, – говорит обозреватель польской прессы в “Добровольце”, – также могли бы предъявить исторические счеты полякам – и немалые – и за давнее прошлое, и за “стратагему” Пилсудского, и за настоящее. Но не неповинному польскому народу, a тем правящим кругам его, тем слепцам, которых чувство мести и ненависти толкало и толкает на самоубийственную для своего народа политику в отношении России.

В статьях Уриеля, Дейница и других цель ее определяется созданием Великой Украины от Карпат до Урала, с выходом к Черному морю… Новая держава должна граничить с Германией. Для выполнения этого плана немцы видят две возможности: или договориться с Россией за счет Украины, или же отбросить Россию до пределов Московии. В том и другом случае Польша является препятствием, и это препятствие нужно устранить…

Польша пойдет… с побеждающим.

Польское правительство, ведя борьбу против русскости и русского православия, до последнего времени видело союзника в украинстве.

Кроме насильственной полонизации, гонение на православную веру продолжается и прямым закрытием и разрушением уцелевших еще храмов. В этом возмутительном деле соперничают и католическая церковь, и власть, варварскими способами уничтожающая памятники русского православия.

Прежде всего Польша не признает вовсе существования на своей территории русского меньшинства, относя русских людей к категориям украинцев и белоруссов. Русских школ казенных нет вовсе, а частная находится в полном загоне. Церковь православная – в тисках.

Далекая Япония не оставляет без внимания даже украинский сепаратизм, поддерживая украинские организации в Маньчжурии, вступая в договорные отношения с УНО, организацией Коновальца, и обещая им, наряду с «русским буфером» ген. Семенова, «украинский буфер» в районе Зеленого Клина…

Помимо бешеной пропаганды в пользу «самостоятельной великой Украины», ведущейся из Бреславльского и Венского центров во всей Европе и в Америке, и особенно в Англии, во Франции и в Соед. Штатах, германская официальная пресса дает место обширным украинским воззваниям, а казенные немецкие радиостанции распространяют по свету призывы их в пользу утверждения «Прикарпатской Украины»…

Украинская пропаганда в самой Англии не прекратилась. Образчиком ее может служить журнал «Contemporary Russia» («Современная Россия»), в последнем номере которого несколько статей посвящены апологии самостоятельности Украины и украинцев, переживших якобы «несколько веков угнетения».

Каков народ - такая и армия.