Мальинверно

В книгах есть плоть и кровь, и их следует вкусить всей чистотою сердца, они даже похожи друг на друга, что облатка, что страница книги той же толщины, видно, обе из одного пшеничного стебля, который становился пищей верующих в обмен на подношение из слов.

Пока я жив, я как стекло прозрачен.

Я ушел с убеждением, что поступил правильно, что иные законы не писаны потому, что смертные должны их придумать сами.

Каждый человек выносит столько боли, сколько может. После смерти матери, а потом и отца, я достиг своего предела.

Ибо ни один человек никогда не в силах выразить в полной мере свои идеи, чаянья, боль, поскольку человеческое слово – это как дырявый котел, по которому мы колотим, заставляя плясать медведей, когда хотим разжалобить светила.

Любовь зарождается в людях, но их превосходит, рождается на земле, чтобы потом ее покинуть. Какой закон можно написать для любви? Какими словами можно определить ее границы, приуменьшить ее, сдержать, ограничить?

Все, чего мы не знаем и никогда не узнаем, мы можем только представить согласно собственным меркам.

Таким и должен быть конец настоящей любви – оставаться вместе и после жизни, и даже умереть в одну и ту же минуту.

Книги, захороненные как люди, как брошенные в землю семена, возможно, дадут всходы, и вырастут новые породы растений, со словами вместо листьев и пробелами между ними.

Возможно, в предродовом существовании, между зачатием и появлением на свет, у каждого из нас был свой близнец, наша противоположность, заключавшая в себе все наши будущие изъяны: сложенные вместе, мы были бы совершенством, но он умирает до нас, и, может, смерть его – это жертвенность, придающая смысл жизни выжившему, его поискам недостающей половины.

Чем руководствуется Природа, делая свои выборы? Есть какая-нибудь логика в смерти?

Ибо следы не исчезают, даже если их разносит ветер или смывает вода и они протекают в землю, они просто становятся чем-то другим, двумя рядом растущими листьями, обещанием, облетающим мир.

Ничто, существовавшее хоть секунду, не исчезает бесследно – ни мысли, ни мечты, ни молитвы.

Голодный и от камня откусит.

Есть работы, от следов которых не избавишься вовек.

Память работает так же, как жизнь, мы забиваем голову кучей бесполезных вещей и опускаем то, что действительно имеет хоть какое-то значение. Я пришел за финалом, но в этой книге его не нашел. Я обнаружил его на улице.

Я подумал, что лишь не подвернувшийся случай губит наше призвание, что любой талант может всю жизнь биться как рыба об лед и остаться непризнанным из-за несложившихся обстоятельств. Железо обнаруживает свои свойства, лишь когда к нему подносят магнит.

Ибо, как обычно, одного чуда нам всегда мало.