Шаляпин

Но за что же критики, бездарные, невежественные, ничтожества, ругались над художником?За что те, для кого пишутся все эти картины, оперы, поэмы, – публика, как стадо баранов за глупым козлом, шла за этими «критикашками»?За что?За то, что он смел писать так, как он думает? А не так, как «принято», как «полагается», как каждый лавочник привык, чтоб ему писали?Вы говорите о тяжести цензуры. Вы самые безжалостные цензоры в области творчества, с вашим:– Пиши, как принято!И если Шаляпин дал «врубелевского Демона», – это был вечер реабилитации большого художника.

– Врубелевский!– Врубелевский!И при этих словах, право, сжималось сердце.Позвольте вас спросить, что ж говорили вы, когда этот безумный и безумно-талантливый художник создавал свои творения?За что же вы костили его «декадентом» и отрицали за ним даже право называться «художником»?Я не знаю, отравляли эти отзывы тяжкие минуты борьбы с недугом несчастного художника, резали ему крылья в минуты вдохновения, – или он держался единственного мудрого для художника правила:– Никогда не читать того, что пишут про искусство в газетах. Никогда не слушать того, что об искусстве говорит публика.