Название, разумеется, надо переменить. Ну… ну… хотя бы «Зеркало»… и с эпиграфом можно: «Неча на зеркало пенять, коли рожа крива».

Хороший педагог – обычно хороший дипломат. Он рассчитывает и обдумывает, когда можно записать или наказать, а когда и не следует.

- А нам по шапке не дадут? - сказал, подумав, Янкель.

• А у тебя что, такая уж роскошная шапка?

Я никогда не был пионером, хотя по возрасту вполне мог не один год, а даже несколько лет носить красный галстук. И мало того, что я сам не состоял в пионерской организации, какое-то время я считал всех юных пионеров своими смертельными врагами.

Лесничок полюбил своего младшего товарища.
Однажды на прогулке в Екатерингофе он рассказал ему о себе.

• Я ведь не педагог по профессии, - улыбаясь, сказал он. - Я ботаник. В мирное время служил в Петербурге в Ботаническом музее, заведовал тропическим отделом. Всю жизнь провел с магнолиями и пальмами. Ухаживал за ними, любил их. В девятнадцатом году они замерзли.

Вандал был сильный парень, его боялись и уважали. Но малышей, при всем их трепете перед улиганами, трудно было утихомирить. Они не прекращали своих шуток над Лесничком. Лесничок, послушавшись сламщика, сделал попытку их наказывать. Но из этого ничего не вышло. Он сам зачеркнул свои записи в "Летописи".

• Нет, не могу. Это идет вразрез с моей системой, - сказал он вечером Леньке.

- Я уже намекнул ребятам, что мы с вами друзья, и думаю, что теперь в нашем классе шутить с вами побоятся...
Он не ошибся. На следующем уроке анатомии в четвертом классе ребята сидели более или менее спокойно.

- Ну же, решай, головушка, - нетерпеливо понукает педагог застывшего Воробья, но тот думает о другом. Ему завидно, что другие сидят за партами, ничего не делают, а он, как каторжник, должен искать четвертый член.

У меня явилась мысль, благодаря которой мы сможем самым честным путем сделаться богачами.
– Честным путем богачами?

А лето незаметно меняло краски.
Уже предательски поблескивали робкие желтенькие листики на деревьях, и темными, слишком темными становились ночи.

МЕДВЕДЬ

Рассказ
Была холодная ночь. Вокруг свистала вьюга. Красноармеец Иван Захаров стоял на посту. Было холодно. Вдруг перед Иваном набежал медведь — и прямо к нему. Иван хотел убежать, но он вспомнил о врагах, которые могут сжечь склады с патронами. Он остался. Медведь подбежал близко, но Иван вынул спички и стал зажигать их, а медведь испугался и стоял, боясь подойти к огню. А утром медведь убежал, а Иван спас склады.
Рассказ написал Кузьмин.

Откровенно говоря, мы не имели права слишком строго судить его. В душе каждый из нас хорошо понимал Мамочку. Но мы были руководители, вожди, и мы не вправе были прощать трусость и малодушие.

• Судить! - воскликнул Янкель.
• Исключить! - изрек Японец.

После ужина Японец разыскал Пантелеева и Янкеля. Уединившись в верхней уборной, сламщики посиживали там и курили на двоих один чинарик.

И тут мы увидели нашу воспитательницу Эланлюм. Из-за кустов выглядывало ее красное, распаренное и разгневанное лицо. Как выяснилось, она все или почти все видела.

• Хороши! - сказала она, когда мы приблизились к кустам. - Нечего сказать, хороши! Фу! Стыд! Позор! Несмываемый позор на весь район! Разве с вами можно ходить в публичные места? С вами только на необитаемый остров можно ходить!

Японец не отличался ни силой, ни храбростью, драться не умел и не любил.

Однажды в воскресенье мы отправились всей школой на прогулку в Екатерингоф. Не знаю, что там сейчас, а в наше время это был довольно большой и довольно паршивый, грязный и запущенный парк. Через парк протекала речонка Екатерингофка.

По Петергофскому проспекту - от Обводного канала к Фонтанке - не очень четким строевым шагом двигались под барабанную дробь человек тридцать мальчиков и девочек, в белых рубашках, в синих коротких штанах и юбках и с красными галстуками на шее. Под мышками они держали (как держат охотники ружья - дулом вниз) "посохи" - длинные круглые палки, с какими еще недавно по петроградским улицам разгуливали бойскауты.

Это рыдал Цыган. Рыдал, уткнувшись лицом в сложенные руки, дергал плечами. Рыдал первый раз в Шкиде. Потом закричал:

• Не хочу! Не хочу в сельский техникум... Учиться хочу... на профессора. На математический факультет хочу. А свиней пасти не желаю...

Сдаться без боя, умереть, не испробовав вражеского пороха, не
лучше, чем погибнуть в борьбе.

Костя Финкельштейн в это время увлекался поэтическими образами Генриха Гейне...