Мальчик – отец мужчины

"Как не надо воспитывать мальчиков.

• Не делайте из мальчика "настоящего мужчину". Все настоящие мужчины разные, поддельные мужчины - только те, которые притворяются "настоящими". Андрей Дмитриевич Сахаров так же мало похож на Арнольда Шварценеггера, как Кармен на мать-героиню. Помогите своему мальчику выбрать тот вариант маскулинности, который ему ближе и в котором он окажется успешнее, чтобы он мог принимать себя и не жалеть об упущенных, чаще всего лишь воображаемых, возможностях.
• Не воспитывайте из него воина и защитника отечества. Исторические судьбы современного мира, частью которого является Россия решаются не на полях сражений, а в сфере научно-технических и культурных достижений. Если ваш мальчик вырастет достойным человеком и гражданином, умеющим отстаивать свои права и выполнять связанные с ними обязанности, он справится и с защитой отечества. Если же он привыкнет видеть кругом врагов и решать все споры с позиции силы, ничего, кроме неприятностей, ему в жизни не светит.
• Не воспитывайте его охотником, эта профессия давно уже вышла из моды. Чуть ли не половина всех видов животных занесена в Красную книгу, а охотники на людей рано или поздно оказываются на скамье подсудимых Гаакского трибунала. Пусть он лучше будет экологом, защитником природы и всех тех, кто нуждается в помощи.
• Не учите его отличаться от женщин. Во-первых, он и так от них отличается. Во-вторых, "не быть девчонкой" его обязательно и жестко, даже вопреки вашей воли, научат сверстники. Зачем вам петь в этом громком, но безголосом хоре? Родители уникальны и должны быть солистами.
• Не учите мальчика, по примеру благородных рыцарей и гнусных насильников, относиться к женщине с позиции силы. Быть рыцарем красиво, но если ваш мальчик окажется в отношениях с женщиной не ведущим, а ведомым или столкнется с недобросовестной конкуренцией с ее стороны, это станет для него травмой. Разумнее видеть в "женщине вообще" равноправного партнера и потенциального друга, а отношения с конкретными девочками выстраивать индивидуально, в зависимости от их и твоих ролей и желаний.
• Не пытайтесь формировать сына по своему образу и подобию. Это не удалось даже Господу Богу, любимое творение которого часто выглядит злой карикатурой на Его замысел. Для родителя, не страдающего манией величия, гораздо более важная задача - помочь мальчику стать самим собой.
• Не заставляйте мальчика реализовывать ваши несбывшиеся мечты и иллюзии. Вы не знаете, какие черти сторожат тропинку, с которой вы когда-то свернули, и существует ли она вообще. Единственное, что в вашей власти, - помочь мальчику выбрать оптимальный для него вариант развития, но право выбора принадлежит ему.
• Не пытайтесь изображать из себя строгого отца или ласковую мать, если эти черты вам не свойственны. Во-первых, обмануть ребенка невозможно. Во-вторых, на него влияет не абстрактная "полоролевая модель", а индивидуальные свойства родителя, его нравственный пример, то, как он к сыну относится.
• Не верьте психологам, утверждающим, что в неполных семьях вырастают неполноценные мальчики. Это утверждение фактически неверно, но действует, как самореализующийся прогноз. "Неполные семьи" - не те, в которых нет отца или матери", а те, где недостает родительской любви. Материнская семья имеет свои дополнительные проблемы и трудности, но она лучше, чем семья с отцом-алкоголиком или где родители живут как кошка с собакой.
• Не пытайтесь заменить сыну общество сверстников, избегайте конфронтации с мальчишеской средой, даже если она вам не нравится. Единственное, что вы должны и можете сделать, - это смягчить связанные с нею неизбежные травмы и трудности. Против "плохих товарищей" лучше всего помогает доверительная атмосфера в семье. А стопроцентную гарантию от всех неприятностей, если верить старой рекламе, дает только страховой полис.
• Не злоупотребляйте запретами и, по возможности, избегайте противоборства с мальчиком. Если на вашей стороне сила, то на его стороне - время. Краткосрочный выигрыш может легко обернуться долгосрочным поражением. А если вы сломаете его волю, в проигрыше останутся обе стороны.
• Никогда не применяйте телесных наказаний. Тот, кто бьет ребенка, демонстрирует не силу, а слабость. Иллюзорный педагогический эффект полностью перекрывает долгосрочным отчуждением и неприязнью.
• Не пытайтесь навязать сыну определенный род занятий и профессию. К тому времени, когда он будет делать свой ответственный выбор, ваши предпочтения могут морально и социально устареть. Единственный путь - с раннего детства обогащать интересы ребенка, чтобы у него был как можно более широкий выбор вариантов и возможностей.
• Не слишком уповайте на опыт предков. Мы плохо знаем реальную историю повседневности, нормативные предписания и педагогические практики друг с другом никогда и нигде не совпадали. Кроме того, сильно изменились условия жизни, а некоторые методы воспитания, которые раньше считались полезными (та же порка), сегодня неприемлимы и неэффективны.

В старой психиатрической литературе существовал даже диагноз «синдром подростковой метафизической (философической) интоксикации». Этот синдром психиатры считали типичным для юношей, склонных к самостоятельному решению «вечных проблем» о смысле жизни, предназначении человечества и т.д. вущерб реальным задачам. В переносном смысле, в качестве метафоры, этот термин используют и для описания нормального, непатологического мальчишеского «философствования», которое сильно раздражает не имеющих готовых ответов на эти вопросы взрослых.

То, что главной фигурой детского развития является мать, дает девочкам существенное преимущество. Напротив, необходимые условия формирования мужской идентичности – отделение от матери, обособление и индивидуализация. Но если маскулинность формируется и определяется через обособление, а фемининность – через единение, то мужской гендерной идентичности больше всего угрожает слияние, а женской – обособление. Недаром у мужчин чаще возникают трудности с построением взаимоотношений, а у женщин – с процессами индивидуализации, причем и те и другие закладываются в раннем детстве.

Мы не привыкли уважать ни своё, ни чужое человеческое достоинство. Ребёнок для нас не самоценный субъект, а частица чего-то безличного, что в советское время называли "человеческим фактором", а теперь именуют "демографической проблемой". Если детей нужно рожать ради того, чтобы не ослабла мощь государства и его природные богатства не достались другим народам, кому какое дело до буллинга? Это всего лишь нормальный способ воспитать в ребёнке умение постоять за себя. Не важно, кто его бьёт, лишь бы он научился давать сдачи, а ещё лучше - бить первым. На философии "добро должно быть с кулаками" гуманное общество не построишь. И с христианством она ничего общего не имеет.

"Позвольте мальчикам иметь внутреннюю жизнь и испытывать весь спектр эмоций, чтобы они могли лучше понять себя и общаться с другими.
Признайте и примите высокий уровень активности мальчиков и дайте им безопасные мальчишеские места, где они могли бы эту активность проявлять.
Говорите с мальчиками на их языке, уважая их гордость и маскулинность. Будьте откровенны с ними, используйте их в качестве консультантов и помощников при решении проблем.
Учите мальчиков тому, что эмоциональная смелость - это действительно смелость и что смелость и эмпатия - источники настоящей силы в жизни
Используйте дисиплину для того чтобы формировать у мальчиков характер и совесть, а не выращивать из них врагов.
Учите мальчиков тому, что есть много путей стать мужчиной."

Вторая особенность юношеской психики, связанная с формально-операционным мышлением, – изменение соотношения категорий возможности и действительности. Если ребенок мыслит прежде всего о действительности, то у юноши на первый план выступает категория возможности. Это объясняется не только его эмоциональными свойствами и особенностями положения, но и тем, что формальная мысль по самой своей природе видит в действительности только часть сферы возможного. Поскольку логическое мышление оперирует не только реальными, но и воображаемыми объектами, освоение этого стиля мышления неизбежно рождает интеллектуальное экспериментирование, своеобразную игру в понятия, формулы и т.д. Отсюда – своеобразный эгоцентризм юношеского мышления: ассимилируя весь окружающий мир в свои универсальные теории, юноша, по словам Пиаже, ведет себя так, как если бы мир должен был подчиняться системам, а не системы – действительности.
Абстрактнологическое мышление становится личностной потребностью. Ребята готовы часами спорить об отвлеченных предметах, о которых они ничего не знают. Вспомним героя «Весенних перевертышей» Владимира Тендрякова Дюшку, с его двойками по математике и глубокой личной заинтересованностью в коренных вопросах устройства мироздания, от которых досадливо отмахиваются взрослые. Такие «праздные» споры и «пустопорожнее философствование» часто раздражают учителей и родителей: «Лучше бы учился толком, чем рассуждать невесть о чем!» Но эти отвлеченные рассуждения так же необходимы, как бесконечные «почему?» дошкольника. Это новая стадия развития интеллекта, когда абстрактная возможность кажется интереснее и важнее действительности (именно потому, что она не знает никаких ограничений, кроме логических), и изобретение, а затем разрушение «универсальных» законов и теорий становится любимейшей умственной игрой.

«До сих пор занятый только общими предметами и работая только для себя, юноша, превращающийся теперь в мужа, должен, вступая в практическую жизнь, стать деятельным для других и заняться мелочами. И хотя это совершенно в порядке вещей, – ибо, если необходимо действовать, то неизбежно перейти и к частностям, – однако для человека начало занятия этими частностями может быть всетаки весьма тягостным, и невозможность непосредственного осуществления его идеалов может ввергнуть его в ипохондрию. Этой ипохондрии – сколь бы незначительной ни была она у многих – едва ли комулибо удавалось избегнуть. Чем позднее она овладевает человеком, тем тяжелее бывают ее симптомы. У слабых натур она может тянуться всю жизнь. В этом болезненном состоянии человек не хочет отказаться от своей субъективности, не может преодолеть своего отвращения к действительности и именно потому находится в состоянии относительной неспособности, которая легко может превратиться в действительную неспособность» (Гегель, 1956. С. 94).

Игровая гендерная сегрегация способствует выработке у мальчиков повышенной гомосоциальности и исключения всего того, что может ей противоречить. Благодаря этому эмоциональные привязанности мальчиков очень долго ориентированы на других мальчиков, с которыми они ощущают социальную общность и внутреннее сходство. В процессе полового созревания эти привязанности могут эротизироваться, и это вызывает у подростков страх.

Будучи имманентным свойством маскулинности, гомосоциальность порождает одновременно гомоэротизм и гомофобию. Гомофобия – страх не столько перед гомосексуалами, сколько перед другими мужчинами вообще. Это «страх, что другие мужчины могут разоблачить нас, лишить мужского достоинства, показать нам самим и всему миру, что мы не тянем, что мы не настоящие мужчины» (Kimmel, 1996. Р. 8).

Любуясь, как его 6-летняя дочка играет с машинами и грузовиками, знаменитый профессор-психолог радовался, что ему удалось преодолеть гендерные границы; однако на вопрос, во что она играет, девочка ответила, что большой грузовик – это папа, лимузин – мама, а малолитражка – ребенок. Второй отец подарил трехлетнему сыну гендерно-нейтральный набор ЛЕГО, но мальчик тут же смастерил из него подобие ружья. Другому трехлетке принципиально не дарили игрушек, напоминающих оружие, но однажды в ресторане родители обратили внимание, что мальчик обкусывает пирожное так, что оно начинает напоминать ружье.