Кокон

Сквозь сумрак, клубы пара и минувшие годы я все равно узнала тебя.

Я поняла, что ощущаю себя по-настоящему живой только в редкие минуты, когда что-то трогает моё сердце. А всё остальное время пребываю в скуке и пустоте, ожидая возвращения этих минут, когда над головой загорится прожектор и выдернет меня из сумрака.

Разве может разлучить нас что-то, кроме смерти?

Если спешка отказывается ходить, от неё нет никакого прока.

Если спешка отказывается ходить, от неё нет никакого прока.

Люди во всем мире неуюудердимо глупеют.

Жизнь кишела бытовыми мелочами, они полчищем термитов обгладывали остатки папиных чувств к маме.

Вино кончилось, но меня совсем не тянет в сон. Сне ещё идёт? Вроде бы перестал. Небо за окном посветлело, но свет не похож на утренний. Наверное,  утро ещё не наступило, это мерцает снег. Такие бледно-серые лучи исходят не от солнца,  а от крошечных ледяных кристаллов.

Если Бог сдал тебе плохие карты, ничего не остается, бери и играй как есть.

Превратиться в растение все равно что угодить в трещину между жизнью и смертью. Живые отмечают дни рождения, мертвых вспоминают в годовщины смерти, а у растений нет ни того ни другого. Они обходятся без памятных дат.

Разумеется, это и не может быть просто. Освободить запертую душу – очень трудная задача, а как иначе.

Время способно пролезть в любую щель, а так называемая вечность – всего лишь иллюзия.

Выходит, даже собаки понимают, что негодного супруга надо менять на кого-нибудь получше.

– Они больше никогда не смогут поесть, – сказала ты, глядя на трупы.
– Думай о хорошем, – ответил Большой Бинь. – Они больше никогда не почувствуют голода.

<...> даже если ты решишь всю жизнь творить зло и умереть, не оставив миру ничего ценного, это будет не так-то просто. Ведь они все равно отыщут что-нибудь ценное в твоем трупе.

Ты всегда пытаешься связать жизненный путь своего отца с какими-то глобальными историческими событиями, как будто только в этом случае его жизнь обретает смысл. И, не находя таких событий в китайской истории, ищешь в истории других стран. Ты можешь хоть ненадолго отвязать его судьбу от истории? Дай ему немного свободы!

Память всегда кроит прошлое так, как ей угодно.

<...> с годами изгои чувствуют себя только ущербнее и потом всю жизнь не могут избавиться от этого клейма.

Жизнь ничтожна, в ней нет и капли достоинства, а война – всего лишь игрушка в руках генералов. Какой смысл в победе, если ее цена – гибель стольких людей?