El fantasma de Canterville

...Я часто веду долгие разговоры сама с собой и говорю такие умные вещи, что иной раз сама не понимаю, что я такое говорю.

• В таком случае вам надо читать лекции по философии...

Горе будит нас по утрам, и Стыд сидит подле нас ночью.

Это очень опасная вещь - хорошо знать своих собственных друзей.

Терпеть не могу ваш дешевый беспредметный ригоризм!

И все же, хоть я и убил жену, по-моему, не очень любезно было со стороны моих шуринов заморить меня голодом.

Но все же ты очень добра, и вообще ты гораздо лучше всей своей противной, невоспитанной, вульгарной и бесчестной семьи.

Она вышла замуж за своего юного поклонника, едва он достиг совершеннолетия, и они оба были так милы и так влюблены друг в друга, что все радовались их счастью

"Тут не до веселья, --сказал один из них. --Жизнь устроена для богатых, а не для таких бедняков, как мы. Лучше бы мы замерзли в лесу, или нас задрал бы шатун." "Ты прав, --ответил второй, -- у одних все, у других - ничего. Вокруг одна ложь, и все, кроме горя, делится несправедливо."

С Востока приходит всё мудрое.

Но юный Рыбак засмеялся.

• Любовь лучше Мудрости,- вскричал он,- а маленькая Дева морская любит меня.
• Нет, Мудрость превыше всего,- сказала ему Душа.
• Любовь выше ее! - ответил Рыбак и погрузился в пучину, а душа, рыдая, побрела по болотам.

– Не покидайте меня, мисс Вирджиния! – воскликнул дух. – Я так одинок, так несчастен! Право, я не знаю, как мне быть. Мне хочется уснуть, а я не могу.
– Что за глупости! Для этого надо только улечься в постель и задуть свечу. Не уснуть куда труднее, особенно в церкви. А уснуть совсем просто. Это и грудной младенец сумеет.

«Если вы не научитесь стоять на голове, вас никогда не примут в хорошее общество». (с) Оскар Уайльд – «Преданный друг»

«Нынче каждый порядочный рассказчик начинает с конца, потом переходит к началу и кончает серединой. Это самая новая метода». (с) Оскар Уайльд – «Преданный друг»

Трудолюбие мне ни капельки не симпатично. Я всегда был уверен, что тяжелая работа – удел тех, кому больше нечего делать.

— О его существовании известно уже добрых триста лет, — а если быть точным, с тысяча пятьсот восемьдесят четвертого года, — и оно неизменно появляется незадолго до кончины кого-нибудь из членов нашей семьи.
— Ну, лорд Кентервиль, домашний врач тоже всегда появляется в подобных случаях.

Пальцы его были холодны как лед, а губы жгли как огонь.

Он оперся головою на руки, и весь облик его говорил о крайнем отчаянии.

План был намечен такой: он проберётся тихонько в комнату Вашингтона, встанет у него в ногах и наговорит ему всякого вздору, а потом пронзит себе горло кинжалом под звуки тихой музыки.

Он лег в удобный свинцовый гроб и оставался там до самого вечера.

Всё дальше скользил он, словно зловещая тень; казалось, что и сама тьма встречала его с отвращением.

Я видела собственными глазами такие вещи, от которых у всякого доброго христианина волосы встали бы дыбом, и много ночей не смыкала я глаз от ужасов, творящихся здесь.

Миссис Эмни