— Два шницеля, будьте добры, на гарнир гречку. И морс еще.— Хорошо. Может, десерт? — косится на Отиса.— Если только вас, — огрызается мое чадо, а у меня аж дар речи пропадает.— В смысле? — хлопает глазами обалдевшая Рита.— Ну, себя полейте сиропом и принесите сюда. Вы ведь поэтому так смотрите на моего отца? Хотите, чтобы он вас…Но договорить ему я не даю, отвешиваю знатный подзатыльник.— Молчи! — Гаркаю вдогонку: — Извините нас.Как же сейчас хочется сквозь землю провалиться. Ну, получит он у меня дома, все уши поотрываю.

Психолог сказала, наши проблемы из-за дефицита внимания. А еще настоятельно посоветовала найти Отису друзей, но главное — найти мать. Угу, как же… так эти матери и валяются на дорогах. Бери не хочу. Да и искал я, искал. Няньки, гувернантки, учительницы, но, увы. Отис каждую довел до белого каления. А жениться второй раз не собираюсь, хватило первого. Нарли вывернула душу наизнанку, после чего просто-напросто сбежала в мир людей. И ладно меня бросила, так Отиса бросила, а ему былого всего ничего — три года. Дрянь несчастная, чтобы у тебя рога поотваливались и хвост отсох.

— Мой милый черт, — подходит вплотную, помогает стянуть футболку, — для меня нет никого нужнее и важнее тебя, — обнимает за голову, прижимает к груди. — Никакие Эльгасы не идут в сравнение с тобой. Ты жутко вспыльчивый, вредный, ревнивый, озабоченный и один-единственный в своем роде, — начинает целовать лицо. Так медленно, сантиметр за сантиметром. — Адам, — заставляет посмотреть на себя, но какое-то время медлит, не решается, а потом все же произносит: — Я люблю тебя.Любит… она меня любит… любит меня. Кажется, я пошевелиться не могу, кажется, меня только что парализовало. А она все продолжает целовать, трется об меня.