Книга непокоя

Одно лишь изумляет меня больше, чем глупость, с которой большинство людей проживает свою жизнь: это разумность, которая есть в этой глупости.

Ничто не тяготит и не раздражает меня так, как слова, выражающие общественную мораль. Само слово «долг» мне неприятно, словно назойливый чужак. Но термины «гражданский долг», «солидарность», «гуманность» и прочие того же рода вызывают у меня отвращение, как помои, которые на меня вылили из окон. Я чувствую себя оскорбленным, если кто-либо делает предположение о том, что эти выражения имеют ко мне какое-то отношение, что я нахожу в них даже не ценность, а вообще какой-либо смысл

Я уже давно не я.

Я всегда противился тому, чтобы меня понимали. Быть понятым значит продать себя. Я предпочитаю, чтобы меня воспринимали всерьез таким, каким я не являюсь, и игнорировали по-человечески, благопристойно и естественно.

С тех пор как я живу, я повествую себя...

Все есть ничто или,как говорится в "Греческой антологии","все происходит от безрассудства", и говорит это грек,а значит,человек рациональный.

Огромное количество людей и вещей, образующее мир, для меня является бесконечной галереей картин, чей внутренний мир для меня неважен. Он неважен для меня, потому что душа — однообразна и всегда та же у всех людей; она отличается только своими личными проявлениями, лучшее в ней — то, что переполняет лицо, манеры, жесты, и так входит в картину, что меня захватывает и, различно, но постоянно, меня привязывает

Literature is the most agreeable way of ignoring life

Мы устаем от всего,за исключением понимания.

Жизнь причиняет меньше боли,когда смотришь на нее

Обыкновенно мы придаём нашим представлениям о неизвестном облик наших понятий об известном: если называем смерть сном, то потому, что внешне она похожа на сон; если называем смерть новой жизнью, то потому, что она отлична от жизни. Из того, что плохо понимаем в действительности, строим свои верования и надежды и питаемся корками, которые зовём пирогами, как дети бедняков, в играх представляющие себя богачами.

деле. Единственный способ существовать в согласии с жизнью – это быть в разногласии с самим собой.

мой покой основан на отречении.

Мы никогда не реализуем себя.
Мы – две бездны – колодец, созерцающий Небо.

Я люблю все это, возможно, потому, что мне нечего больше любить, а, может быть, оттого, что ничто по-настоящему не заслуживает любви, и если уж есть потребность отдать свое чувство кому-то или чему-то, не все ли равно: отдать любовь старой чернильнице или холодному безразличию звезд над нами.

дух человеческий имеет свойство критиковать оттого, что чувствует, а не оттого, что думает

Мне дана возможность есть и пить, у меня есть где жить и есть немного свободы чтобы фантазировать, записывать свои ощущения и спать - чего ещё могу я просить у Богов или ждать от Судьбы?