– Кейс? – Молли села в постели и отбросила волосы, которые лезли ей в линзы.
– А кто же еще, лапа?
– Что это с тобой? – Зеркала неотрывно следили за пересекавшим комнату Кейсом.
– Я забыл название. – Кейс вынул из кармана рубашки плотно свернутую пластиковую упаковку голубых дермов.
– Господи, – простонала Молли, – только этого нам не хватало.
– Устами твоими глаголет истина.
– Какие-то два часа без присмотра, и ты уже с добычей. – Она покачала головой. – Надеюсь, хоть к вечеру оклемаешься. Мы же званы Армитиджем на ужин. В «Двадцатый век». Заодно поглядим на бенефис Ривьеры.
– Да-а, – протянул Кейс и прогнулся, на его лице играла блаженная улыбка крайнего удовольствия. – Чистый отпад.
– Слушай, – нахмурилась Молли, – раз эта дурь действует, несмотря на все ухищрения хирургов из Тибы, у тебя же наверняка будет жуткий отходняк.
– Ну вот, все пилишь, пилишь и пилишь! – обиженно возопил Кейс, расстегивая ремень. – Ну хоть бы слово доброе сказала. – Он снял штаны, рубашку и нижнее белье. – Надеюсь, у тебя хватит ума воспользоваться преимуществами моего неестественного состояния. – Он посмотрел на низ своего живота. – Ты только глянь на это неестественное состояние.
– Это ненадолго! – рассмеялась Молли.
– Надолго-надолго, – успокоил ее Кейс, вскарабкиваясь на пляжного цвета матрас. – Это-то и есть самое неестественное в моем неестественном состоянии.