Безумие белых ночей

«Инерция — вот что обесцвечивает жизнь».

Музыка меняет кристаллическую решетку души, заставляя переходить из одного состояния в другое: из воды в лед, изо льда в пар, из пара в облако и лететь.

Счастье, как редкий солнечный дождь, и счет идет на капли. То ли дело несчастье, если уж затянет, так затянет, если уж ливанет, так ливанет.

— Интернет — это камера одиночного заключения с видом на жизнь других людей.

Мы не плачем, мы терпим, когда нам больно.

— Взрослым становишься, как только начинаешь искать смысл жизни.

— Если не делать то, чего хочешь, с одной стороны, жизнь становится безошибочной и рациональной, но с другой — что это за жизнь?

Поменяй работу. Ты слишком много с ней спишь. И с каждым днем, с каждой ночью в тебе все больше исчезает человек. Ежедневный монотонный труд вместо настоящих чувств любви, страсти, вкуса, юмора само собой развивает в людях стадные. И самое подлое среди них — чувство страха за завтрашний день. Страх выносит из коробок остатки мозгов, обесцвечивает волосы и мысли. Пустота — вот цена такой расточительности.

Женщина никогда никому ничего не прощает. Говорю тебе как женщина. У неё нет этой функции. От этого мы и страдаем.

Любому человеку становится спокойнее, когда о нём думают тепло. А всё его беспокойство от чьих-то ужасных мыслей. Просто он об не подозревает, ссылаясь на погоду или на здоровье. На самом деле всё гораздо проще, всё решают мысли, и не всегда только личные.

Питер — он оставлял поэтам свои автографы прямо на душе.

Времени нет. Питер забирает его целиком и тебя с потрохами.

—Ты чего такая радостная?

—На работу вышла.

—Я думала, замуж.

—Воскресенье, какой прекрасный день начать новую жизнь.

—Может, все же в понедельник? — скажет тебе внутренний голос.

—В понедельник я работаю.

Я давно заметил, что утром время летит быстрее: его запросто можно проспать, а если ты даже вовремя встанешь, то его катастрофически не хватает. Вечером — другое дело: время растягивается до таких размеров, что никогда не удается пораньше лечь спать.

Одинокие — они постоянно сильно в себе и очень мало в ком-то еще. С ними интересно, если суметь их разговорить. Вытащить из ракушки, из панциря, из кокона. Они куколки с зубами.

Вот так поживешь с человеком два дня, а говорить уже не о чем. Что случилось? Неужели мы настолько стали другими? Нет, люди не меняются, просто между ними появляются другие, только одни протискиваются, как в тесном автобусе, что тебе вовсе становится нечем дышать, а других ты сам ставишь перед собой, чтобы только больше не видеть никого.

Безумие прекрасно. Это единственная форма существования, при которой можно быть счастливым всегда, остается только выбрать, чем наполнить содержание.