Дневник. Том 1. 1898–1945

Любовь Васильевна Шапорина (1879—1967) — создательница первого в советской России театра марионеток, художница, переводчица. Впервые публикуемый ее дневник — явление уникальное среди отечественных дневников XX века. Он велся с 1920-х по 1960-е годы и не имеет себе равных как по продолжительности и тематическому охвату (политика, экономика, религия, быт города и деревни, блокада Ленинграда, политические репрессии, деятельность НКВД, литературная жизнь, музыка, живопись, театр и т.д.), так и по ос...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,8

44 оценки

5
80%
4
20%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 56Хотят прочитать 239

Рецензии

viktork28 февраля 2016 г.
Страна-концлагерь
Уникальный человеческий документ. Дневник Любови Шапориной, в основном, посвящен жизни в Совке и тем мучениям, которые пришлось пережить тут нашим людям.
Начинаются записи еще в конце 19 столетия, но ничего особенного они не представляют, хотя для историка повседневности, конечно, интересны. Так, житейские драмы, размышления о подругах, мужчинах, поиск занятий, конфликты с матерью – все нормально. С 1903 по 1917 записей нет (или они утеряны?), чего жаль, так как автор уже в молодом возрасте показала себя цепким наблюдателем и все излагает хоть и эмоционально, но вполне внятно.
Революция и последующие экспроприации отражены фрагментарно и с последующей реконструкцией. Есть парижская запись. А потом Шапориной что-то вздумалось вернуться. Тут семейный трагифарс: советские композиторы – это такие скоты! (Некоторые так поступили, вспомним А.Толстого, С.Прокофьева, Святополк-Мирского – итог был самым разным, Шапорины хоть уцелели, хотя помучиться пришлось изрядно). Тут и начинается в Дневнике потрясающая хронология русской Голгофы, как раз, начиная с «года великого перелома. От дел частных, семейных акценты в дневнике все больше смещаются на окружающий «социалистический реализм». Преступная власть паразитировала на самом грубом и диком, что было в бескультурном народе. Пробивались лишь самые подлые и не брезгливые, типа «красного графа» Лехи. Показательно, что и Толстому и Шапорину достались умные жены-помощницы, которые много дали им в творческом отношении, но советские «интеллигентские» скоты отвергли и Любовь Шапорину, и Наталью Крандиевскую, выбрав им на замену вульгарных потаскушек.
Что касается автора Дневника, то с ее характером она вряд ли была бы счастлива. А уж выбор мужа и, мягко говоря, опрометчивое решение вернуться из Парижа в коммунистический «рай», где умирает ее любимая Алена, не свидетельствует о дальновидности. Но ведь люди не всеведущи, они просто люди. В каких же условиях их поставили в СССР! Постоянный дефицит, голод, озлобленность – ради чего?! Волны репрессий и переселений из «Ленинграда» последних представителей русской интеллигенции (чтобы изменить демографический состав столиц, освободить место на «главной квартире» выходцам из местечек). Почитать бы это тем, кто равняется на плакатный социализм, да ведь не будут, сталинодрочеры.
Поразительно социологическое чутье Л.Шапориной. Посреди сетований несчастной домохозяйки, которой нечем кормить детей, вдруг фраза: «А мы еще думаем, что сами делаем свою историю. Те, которых сейчас расстреливают, кому-то мешают для колонизации России… Мы слепые котята, … а вокруг наших недр борются два мира – Европа и Америка, так мне кажется. Кто раньше захватит». Уже столько лет прошло и информации море, а в Раше этот факт понимает лишь незначительное меньшинство.
Мелькают записи об интеллигентских корифеях. Как же они оскотинились при советах! Но это – «бытово», хотя и быт при коммунистах стал политикой. Разбитая семья - то, конечно, тяжело, но при других условиях можно было бы легче это вынести. А при вечном дефиците и терроре - как! Смерть любимой дочери, враждебность со стороны сына, постоянные измены мужа. А вокруг все то же: ссылки, аресты, доносы, казни, голод и дикое хамство. «Мой дневник – книга жалоб».
Шапоринский Дневник – человеческий документ огромной силы. За 1940 год записей нет. Особое место занимает Блокада. После всех испытаний – ещё и это! Кругом смерть, голод, обстрелы, людоедство, а нквдшники ходят по пятам и заставляют доносить. Чудом выжила в блокаду – повезло? Хотелось досмотреть «пьесу» до конца?
Ну, и досмотрела: салют, Победа, а потом опять – аресты, голод, всяческое глумление над народом. «Строители коммунизма» на всем протяжении «строительства» были вынуждены постоянно думать о нехватке еды.
После первого тома надо сделать паузу – очень тяжелое впечатление.
Издано, пожалуй, неприятно (прохоровская «летающая тарелка»). Комментарии формальны и тенденциозны. Автор Дневника то ли обвиняется, то ли оправдывается за «антисемитизм».
Документальных фотографий приводится совсем мало (не сохранились?). Не помешал бы хороший именной указатель.
Но свидетельство обитательницы Ада все же прорываются к читателю, хотя и с огромным опозданием.
Читать далее
17
878
StellaStarks16 октября 2016 г.
Дневники Шапориной просто сильнейший документ который прочитала в последнее время! Настоящий приговор эпохи большевизма. Их просто необходимо изучать в рамках школьной программы. Думаю подростающему поколению, что называется врач прописали эти дневники читать. Надо знать историю своей страны не через многократно отредактированные учебники, а через дневники и мемуары. Столько интересной информации, переживаний. Интересно наблюдать и как меняются в течении жизни взгляды на жизнь этой интеллигентной женщины. В дневниках описывается и то как ленинградцы-блокадники обсуждали возможность жизни при немцах, и случаи людоедства и паспортизацию и голод. Описаны приемы вербовки НКВД. Любовь Васильевна лично знала многих писателей , композиторов. Она конечно было храбрая женщина. Гавриил Попов ей однажды сказал: "Знаете, я стал трусом, я трус, я всего боюсь, я даже ваше письмо сжёг". А она свои дневники не сожгла! Я читала книгу просто не отрываясь! Как бы хотелось что бы как можно больше россиян прочитали эти книги.
Читать далее
11
675
ElsaLouisa26 мая 2018 г.
Этот дневник можно назвать "Институтка в советском аду". Хотя, в аду возможно не так плохо, как в совдепии. Все то, что пережила эта женщина никакому Данте не привидится.
ОПГ большевиков захватили в плен страну и последовательно издевались над русским народом на протяжении 70 лет. Этому не может быть оправдания и я не верю ни в какие примирения красных и белых, осужденных каторжников и нквдшников, просто потому, что есть такие вещи, которые невозможно простить и нельзя забыть.
Даже невозможно определить, какой этап истории был хуже при совке: революция и террор, репрессии 1930-х, организованная советскими дурошлепами блокада (блокада, кстати, была не для всех, еврейка Инбер, племянница Троцкого, например, жрала пироги, в то время как нормальные люди пухли от голода и умирали). А быть может еще страшнее то, что после "великой победы", народ -победитель снова пух от голода и снова загонялся в лагеря и тюрьмы?
В этом осмысленном и таком искреннем дневнике очень много сведений о советских преступлениях, о том, как унижали и уничтожали русский народ. Низкий поклон этой смелой женщине за правду, за то, что она не побоялась ее описать и донести до нас.

Читать далее
8
972

Все рецензии

Цитаты

knigozaurus7 июня 2014 г.
"Тургеневу немножко легче жилось, чем нам, на его глазах друзей пачками не расстреливали".
6
138
viktork22 февраля 2016 г.
Мне кажется, что Россией правит чудовищный бред сумасшедшего.
Меня поражает, с какой лёгкостью теперь все говорят о насилии.
Нет ни масля, ни яиц, ни мяса… В магазинах ничего нет.
У нашего поколения нет ни прошлого, ни будущего, одно тяжелое настоящее.
люди, ехавшие в трамвае, были ещё страшнее мертвецов … люди мёрли, как мухи на ходу
Жизнь унизительная до последней степени.
Я думала, надеялась, что худшие времена прошли, а они, оказывается, опять наступили.
Коммунизм с нами делает то же самое: мы все время равняемся по низшему
Жуткое ощущении щупальцев спрута, от которых не уйти.
Сейчас люди не верят своей собственной тени – а вдруг как она служит в ГПУ.
Дети всё время хотят есть. Это мучительно.
Какой ужас: целому народу жить под подозрением во вредительстве и контрреволюции и под страхом смертной казни.
В торжество коммунизма я не верю абсолютно, как не поверила бы в необходимость кастрации целого народа. Если бы целый народ можно было кастрировать, то по его вымирании на его место пришли бы другие…
Наша церковь, трусливая и пассивная, народом не занималась, а теперь видны плоды. Наши мужики никогда не слыхали ни одного культурного слова.
У меня не дневник, а слезница.
Читать далее
5
142
britvaokkama30 июля 2016 г.
Выйдя на Дворцовую площадь с Миллионной, я остановилась. Шёл снег. Покрытая снегом чёрная шестерня на штабе неслась вверх. Колонна, штаб, Адмиралтейство, Зимний дворец казались грандиозными и вместе с тем призрачными, сказочными. А внизу по сугробам сновали маленькие, согнутые, сгорбленные, в платках и валенках тёмные фигурки с саночками, гробами, мертвецами, домашним скарбом, такие чуждые этой призрачной, царственной декорации.
4
91