***
А почему бы ей не смеяться? Смеяться ведь лучше, чем плакать. Особенно, если и то и другое бесполезно.
(Эрих Мария Ремарк)
Изображение на экране сменилось. Теперь камера показывала темную фигуру, вжавшуюся в стену. Без приборов ночного видения лицо разобрать было бы невозможно, но в этом доме стояли прекрасные современные камеры. Крупный план выхватил темные блестящие глаза, прямой нос с легкой горбинкой, чуть впалые щеки.
– А этого человека вы узнаете?
– Да.
– Что вас связывает с ним?
– Ничего.
– У нас есть сведения об интимной связи.
Ответом был дикий, заливистый хохот.
Том встал и обошёл комнату по периметру, звук его мерных шагов нестерпимо раздражал спутника. Он вцепился в свои ноги, собирая ткань штанов в крупные складки, и опустил голову.
– Прекрати, – злобно прошипел он.
– Бесишься? – небрежно бросил Том, но остановился. Аккурат напротив окна.
– Убить готов.
– Смешно, – мерзко хохотнул Том. Этот человек вызывал у него стойкую неприязнь с самого первого дня знакомства, а позже – доставил уйму неприятностей. И теперь ему хотелось отомстить, но кроме насмешек и словесных оскорблений ничего сделать невозможно – они нуждаются друг в друге. – Кто тебя сюда притащил на собственном горбу? Если бы не я, ты давно бы сдох в какой-нибудь подворотне, или сгнил в подполе заброшенного дома в тысяче километров отсюда от рук сам знаешь кого.
– Уж лучше быть убитым Управлением, чем таскаться повсюду с чопорным нытиком типа тебя, да ещё и быть должным, – пробурчал мужчина.
– Ничего… Управление до тебя ещё успеет добраться, потерпи.
– Ты первый в очереди, – прошипел спутник Тома и злобно глянул на него.
Том поежился. Конечно, он сможет объяснить нанимателям свои поступки, обосновать их логически. Вот только захочет ли Управление слушать его? Если нет, то даже Чарли и Правительство ничего не смогут сделать. Он задумчиво прошёл к рюкзаку, достал оттуда два протеиновых батончика и бутылку воды, бросил спутнику.
– Поешь. Силы пригодятся ещё.
Тот ничего не ответил, только зашуршал оберткой. Фонари за окном погасли, и пригород вместе с домом, в котором нашли временное убежище Том и его спутник, погрузился в кромешную ночную темноту. Странно, что здесь вообще работало уличное освещение. Наверное, его оставили для нужд различных служб и патрулей. Том положил рюкзак под голову, свернулся калачиком на полу и прикрыл глаза, прислушиваясь к каждому шороху. Мужчина в противоположном углу тоже улегся и скоро засопел. Тогда и Том погрузился в тревожный, чуткий сон.