Девятый сон Веры Павловны

Перечитывая рассказы Пелевина, осознал одну банальную штуку: историй про правильные важные вещи написано много. Историй про правильные важные вещи, которые трогают за душу, которые интересно читать, от которых внутри мурашки - мало. И Виктор Олегович специализируется именно на них! Начнем с конца - идея рассказа очень проста: пропаганда может заставить людей поверить в любую несуразицу, в лютую дичь. И если (а точнее - когда!) люди в нее поверят, они своими руками сотворят такой ужас, что ни одному злодею и не снился. Так работают диктаторы. Так возникают трагедии национального масштаба. Но как тонко упакована эта идея в рассказе! Автор помогает читателю самому прийти к ней, прочувствовать ее как свою. Как у него это получается? Я не претендую на глубокое понимание, но просто оставлю здесь несколько догадок. 1. Псевдодокументальный нарратив. Тон рассказа похож на историческую статью в популярном журнале, а сам термин "оружие возмездия" - действительно существовал в пропаганде третьего рейха. 2. Консолидация читателей через образ врага. Трудно представить русскоязычного человека, относящегося к нацистам с симпатией, Гитлер - универсальное зло. 3. Инверсия, эзопов язык. Как образ Римской империи был у Бродского способом говорить об СССР, так и Пелевин, мастерски подмечает узнаваемые черты диктатуры - управление слухами через доносы, тупость местных властей и т.д. 4. Нематериальность оружия возмездия. Ни площадка под строительства мега-зоопарка, ни катакомбы не имеют никакого отношения к сабжу. Мы догадываемся, что он не имеет материального носителя. 5. Катарсис. Откинутая занавеска ставит читателя лицом к лицу с действительностью, с последствиями применения "духовного" "оружия возмездия". Вот такие симулякры!

«Культурное пространство, по Антонову, является Братской Могилой, где покоятся духовные мардонги идеологий, произведений и великих людей; присутствие живого в этой области оскорбительно и недопустимо»

Чуть не подавилась от смеха во время чтения. Кто эти люди, что ставили низкие оценки этому рассказу? Талантливо, хлестко, кратко, заставляет задуматься – как можно не восхититься? Если в рассказе «Синий фонарь» советские подростки только задумываются как же принимают в мертвецы и не мертвецы ли они уже, то в этой пародии на научное эссе рассматривается некая секта некоего Антонова, последователи которой считают, что в каждом из нас с рождения живет мертвец и вся наша жизнь («первосмертие») и поступки лишь желание этого мертвеца создать себе мардонг получше и умереть («утрупнение»). Что же это за мардонг такой? В неких практиках это труп человека (святого или напротив совершившего много зла), который пожарили в масле, облепили слоями (я его слепила из того, что было) и построили некий постамент у дороги, где совершаются ему поклонения либо осквернение. В духовном же смысле (для сектантов Антонова) – это некий идол, остающийся от идей и образа человека – вспомните портреты и прилизанные биографии из кабинетов русской литературы. На тему русской литературы и поклонения ее мардонгам в рассказе много отсылок и шуток. Но шутки-шутками, а свой мардонг Пелевин, на мой взгляд, уже подготовил. Хотя было забавно читать и думать, а понимал ли он, что предсказывает и свою судьбу? Это я про то, что его сейчас упрекают в том, что он исписался, отошел от собственного стиля и прочее? То есть на лицо все попытки упрекнуть живого человека в том, что он не умер, а размышляет и меняется со временем?