Отец говорил, что я дочитаюсь до того, что стану идиотом.

Я надеялся, что она снимет всё остальное и скользнет ко мне в постель. Обнимет меня. Больше ничего. Мелочь-тоже деньги.

«Да он никогда не страдает. Он создан лишь для того, чтобы причинять страдания другим». Нельзя сказать, что я верю в поэтов. Во всяком случае, не больше, чем в привидения.

Его звали Кляйн. По-немецки это «маленький», но не знаю, по этой ли причине его так называли. По-норвежски это имя означает «больной». А может, его просто окрестили этим именем. А может, все вместе.

В сражении между одним человеком и несколькими, когда обе стороны готовы к бою и вооружены, тот, кто находится в одиночестве, погибает. В сражении, где одна из сторон оснащена автоматическим оружием, она выигрывает.

Я люблю смотреть кино. Не так сильно, как читать книги, но хороший фильм выполняет почти те же самые функции, что и книга: он заставляет иначе взглянуть на вещи.

Пронзительный, ищущий взгляд. Внезапный испуг, отчаяние, почти мольба на ее лице. «Знание того, что судьбу невозможно обуздать»

Мне нравилось ждать. Мне нравилось время с момента принятия решения до претворения его в жизнь. Это были единственные минуты, часы, дни в моей наверняка короткой жизни, когда я действительно что-то значил. Я был чьей-то судьбой.

человек, который хочет преуспеть в бизнесе, должен работать в области, где конкуренция наиболее слаба

Он создан лишь для того, чтобы причинять страдания другим.

What loneliness is more lonely than distrust?

Они ходили кругами, не прикасаясь друг к другу, не разговаривая, как два электрона, отталкивающиеся друг от друга, потому что оба заряжены негативно.

...ты красивая, ты тоже красивая, особенно когда я стою в толпе прямо у тебя за спиной и вижу лишь узел твоих волос, а все остальное должен себе воображать.

Иногда хорошие новости настолько не­реально хороши, что становятся плохими.

Я размышлял. Обычно я пыта­юсь этого не делать, ведь я вряд ли смогу стать лучше в этой области при помощи постоянной практики, и, кроме того, по опыту мне известно, что размышления ни к чему хорошему не приводят.

И дело становится совсем щекотливым, когда люди, которые должны править, должны восседать на троне, обнаруживают, что их женщины им не верны.

What loneliness is more lonely than distrust?
Какое одиночество бездоннее, чем одиночество неверия? Элиот Дж. Миддлмарч