Dirt Music

Тиму Уинтону удалось если не невероятное, то уж точно неожиданное - пробраться в мой внутренний мир, развести там невообразимый беспорядок и уютненько устроиться в уголочке, словно нарочно для него предназначенном. Глядя на исходные данные, я качаю головой и совершенно не понимаю, как. Внятно и связно не объяснишь, можно и не пытаться.

Мне хватило нескольких десятков страниц, чтобы заболеть - иначе не скажешь! - Западной Австралией, чтобы броситься в интернеты бродить по одинаковым маленьким городкам с низкими домиками, чтобы впитывать белоснежный песок и розовую грязь, сочную мякоть арбуза и разбегающихся под ногами крабов, огромные безлюдные пространства и тесноту мангровых зарослей. Эта дикая яростная природа удивительно органична героям. Мир внешний словно смыкается с миром внутренним. И я легко могу поверить в откровение, снизошедшее на Лютера Фокса среди трещащего, кричащего, стрекочущего, хрустящего великолепия - я настоящий, я живой, бог мой, живой, несмотря ни на что.

Герои книги искорёжены, изломаны, каждый по-своему. Они все словно та самая хищная барамунди, сама попавшая на крючок жизненных обстоятельств, далёкого прошлого, собственного характера. Словно перевёрнутая черепаха под раскалённым солнцем, очумевшая от жары и жаждущая спасения. Словно рак-отшельник, вынужденный всю жизнь таскать на себе своё одиночество. Они давно живут за гранью комфорта. Они борются не столько с обстоятельствами, сколько с собой, порой даже не осознавая этого.
Джорджи, золотая девочка, которая всю жизнь шла наперекор семье, но, кажется, наконец смирилась и похоронила себя в маленьком городке, став рыбацкой жёнкой. Неудачник Лютер, похоронивший и семью, и музыку, свою единственную страсть, живущий как и чем придётся. Джим, день за днём выходящий в океан за уловом, человек с бурным прошлым, спокойный и немногословный, сильный характер, перемоловший многое. Как ни странно, именно образ Джима, такой простой и однозначный на первых страницах оказывается по итогу наиболее сложным и противоречивым; возможно, потому что акцент на Джорджи и Лю отвлекает от него внимание. Тем сильнее контраст, когда брутальный и простоватый вроде бы мужик "выходит из образа".

Сюжет книги в общем прост и его можно пересказать в двух словах, но ты не перескажешь ни медленное разматывание характеров, ни гармоничность диалогов и описаний природы, ни общую атмосферность. Перевод местами кривоват, но странным образом не режет слух - ведь это же дикий акцент австралийского английского, это же рыбацкий сленг, это странная смесь ярчайших образов, построенных на самом простом и банальном.

Это было душераздирающе и прекрасно. Прекрасно и душераздирающе. И мне наплевать на мелодраматичность подобных определений.

После таких книг я понимаю со всей отчетливостью, что все время ищу их в потоке объективно хороших, но не цепляющих; просто хороших; интеллектуальных, но холодных; гениальных громадин, к которым подступаешься отчасти из чувства долга.

«Музыка грязи» - это настолько красивая и больная история, что, читая ее, забываешь перевести дыхание. Вообще кажется, что отвлекшись хоть на минуту, ты неминуемо спугнешь счастливую развязку, которой очень хочется (несмотря на то, что я их чаще всего не люблю, они фальшивят и вообще все портят). «Музыка грязи» трудно разлагается на составляющие, поддается анализу и объяснению. Она проникает в сердце (предварительно разодрав его в клочья), минуя интеллектуальную оценку и любое объективное суждение (либо оставляет абсолютно равнодушным, но точно так же без какой-либо объективности – просто мимо и все).

Роман взывает напрямую к эмоциям и учащенному сердцебиению, но не потому, что он прост, либо не умен, либо предназначен для отдыха и расслабленного, ненавязчивого поглощения страниц, которые тут же забудутся. Вовсе нет. Он не легок и не позитивен (хотя жизнеутверждающ). Он просто настолько лишен отстраненного холодного умствования и трезвого анализа, насколько могут быть лишены этого влюбленность, депрессия, одиночество, ощущение критического и непоправимого разлома жизни, иррациональная надежда. Это все сложнейшие вещи, и слова, по-моему, для того и нужны, чтобы их упростить, сделать менее страшными, более понятными, ручными, подконтрольными.

Если сосредоточиться на сюжете, то он может показаться даже нелогичным, надуманным и дерганым. Она – маленькая, неустроенная, всю жизнь проблемная, чуть что – напиться, но – хорошая, симпатичная, желаешь ей счастья. Ее мужчина, который раньше делал ужасные вещи (а люди меняются?). Он – неудачник, битый жизнью сильнее некуда, с глубоким чувством опасности внутри, с виной перед самыми любимыми и усталостью от людей. Ничего оригинального – все та же история запретной любви, потерь и испытаний. Но если вам повезет так, как повезло мне, и книга проникнет в обход критики и анализа, можно получить ту самую дозу редкого яда, ради которого мы и читаем все эти горы бумаги.

Да, последнее. Неожиданное. О природе в романе. Австралийские пейзажи занимают в тексте огромное место (сообразно, очевидно, размеру самого континента). Более того, читать об этом действительно интересно, а это уже редчайший для меня случай. Никогда не могла оценить описания природы. Если только, опять же, объективно, потому что субъективно – это совершеннейшая скука, и любому самому прекрасному пейзажу я предпочту изматывающий диалог. Так вот, в «Музыке грязи» Австралия невероятна и поглощает полностью, хоть и не особо дружелюбна. Полный эффект присутствия. Так бы и отправился ловить крабов, или проехал тысячу миль в кабине дребезжащего фургона, размазывая по лицу красную пыль, или прожил пару недель на островке в полном одиночестве, кормясь инжиром, рыбой и моллюсками, играя с акулами. Чистейшее эскапистское удовольствие.

Бывает одиночество пространств,
Бывает одиночество морей
И смерти одиночество, но все же
Они ничто в сравненье с бездной,
В которой укрывается душа
И признает-конечна бесконечность.

Эмили Дикинсон ( Эпиграф к книге)

ОНА ''Паршивая овца'' в семье, её спасением от одиночества стали ледяная водка и всемирная паутина, в попытке заполнить пустоты в душе, но тщетно, невозможно оживить некротизированные участки внутри собственной души, когда живя внутри семьи не входишь в её состав ни в детстве, ни во взрослой жизни. Трудно расставаться с мечтами и идеями в тот момент, когда пересекаешь разделительную черту между состраданием к пациентам и цинизмом привычки наблюдать страдания и смерть...Трудно жить осознавая, что в разрушенных мечтах виновата сама.
Она - изгой...Изгой, мечтающий избавиться от одиночества...

ОН Когда в один прекрасный день жизнь тебя выкидывает на обочину и продолжает тихонько подталкивать к пропасти, когда ты уже испытал свой собственный апокалипсис, потеряв всё, утратив способность слышать музыку, то быть изгоем и браконьером - такая ерунда...Иначе и не выжить...Ночной выход в море, опасность, сочные арбузы, томик Китса в кресле и полки с любимыми книгами...А потом автостопом по Австралии, чтобы сжать в руках красноватую сухую землю, посмотреть на ту шахту, что убила его отца...посмотреть в глаза прошлому и услышать музыку, потому что умираем мы все, но важно умереть красиво...с музыкой...

ДВОЕ

Они могут раз в неделю делать покупки в городе и ездить на пляж короткой дорогой. И там была река. Умиротворяющая тишина. И музыка. И дом, полный книг. Ей не надо спасать его; она просто будет вместе с ним. Они будут сажать деревья, и он снова сможет выращивать арбузы. Это настоящий шанс, ведь так?

Но порой так случается в жизни, что некоторым людям недостаточно ответа: ''Да, так...''...Им необходимо каждый раз оказываться на краю бездны, чтобы почувствовать жизнь...Чтобы ощутить, что ''конечна бесконечность'', чтобы осознать это и стать настоящей, нужно на своих губах почувствовать дыхание смерти...
À bout de souffle

А я тихо выскользну из теплой постели, зажгу свечи на кухне, налью янтарный коньяк в большой и пузатый бокал, поставлю диск с записями Джона Колтрейна и, стряхивая тяжелый пепел резких сигарет Голуаз, я поплачу о собственных несбывшихся мечтах; о тех, кто давно ушел; о том, кого я любила и кто тоже оставил меня навсегда…А потом, распахнув окно в осеннюю ночь, почувствую, как холодный и горький ветер высушивает мои слёзы, и, задохнувшись от ледяного и обжигающего порыва ветра, я почувствую себя ЖИВОЙ

Музыка грязи – это песнь дорожной пыли, окурков в пляжном песке, забившейся под ногти земли. Она не грязная, скорее очень заземлённая, слишком прочно уперевшаяся доступным ассортиментом конечностей в земную твердь, потому что мерцающая на горизонте неизвестность будущего для персонажей похожа на небо агорафоба – широко, стыло, грозно, жестоко, страшно, выключай.

Читателю даны производные в виде спивающейся онкологической медсестры неопределённых идеологических взглядов, импульсивного юнца с сомнительными моральными императивами, чья невыразительная воля проклюнулась сорняком лишь после перелома жизни на «до» и «после», тоскливого рыбацкого городка с непременным набором следующего сорта жителей: местный грозный усач с грубыми руками, хохотливый добродушный толстяк, который несёт на себе Страшный Груз Тайны, женщины с языками-вениками, которые тебя по самые уши выметут, после чего ещё сплюнут, что милочка моя, ты же знала, на что шла.

Выстраивается концепт довольно обоснованного противостояния – «свои» и «чужие». Сплочённый рыбацкий городок, повязанный бизнесом и общими тайнами, и не вписывающиеся в выверенный размеренный быт чужаки. Противостояние не выстреливает.

Читателю не стоит рассчитывать, что ему удастся принять чью-то позицию, потому что он отстоит третьей стороной, чужой для первых двух: что жители городка, что главные герои вовсе не расположены допускать читателя до своих внутренних составляющих, а предлагают лишь перебирать полутоновую палитру серых оттенков своих эмоций, подбирая самостоятельно подходящую цветовую гамму, которая бы налила написанную историю жизнью.

Автор будто всё приберегает что-то сладенькое на десерт, прыгая между персонажами, между локациями, забрасывая удочки то тут, то там, неожиданно подсекая ту, про чью леску читатель уже забыл, потому что отвлёкся на дёрганую рыбёху с проколотыми глазами, вздёрнутую на крючок. Вкусы разные, и кому-то приторная развязка, залитая сиропом и кремом от ожогов, может прийтись по вкусу, но для романтичной прозы в книги не хватает любви, для драмы – не хватает данных, чтобы понять персонажей и проникнуться их болью, потому что они очень неохотно приоткрывают своё прошлое, и когда ты продираешься через нелогичную инфантильность поступков к причине их возникновения, тебе уже настолько всё равно, что никакой эмпатии ты не чувствуешь. Для приключенческого романа – слишком много отвлекающих факторов, перебрасывающих внимание то на что-то, что вот потом станет понятным, то на загадочные полутона оговорок. Когда посреди задорной роуд-стори по выжженной солнцем земле вклинивается неуверенная рефлексия главной героини, завязанная на загадочной недоговорённости её характера, то чувствуешь себя осликом, которого поманили морковкой, а вместо неё дали земли пожевать, потому что ну какая разница, чем набивать желудок.

Надломленные люди вместо зализывания ран просто пытаются от них убежать. Джорджи – от прошлого в бутылку, Лю – от одиночества вынужденного в одиночество добровольное, жители городка – бегут от своего прошлого (которое набрасывается нехотя сверху горсточками земли на крышку гроба, когда ты лежишь в нём головой к центру земли) в наносную благополучность. И за это бегство хочется болеть, хочется подсобить и отлить в книгу какой-нибудь суспензии, рассасывающей рубцы на душе. Вот только персонажи и до перелома своих судеб представляли собою людей довольно невыразительных, и в целом это не плохо, потому что будь главные герои первыми пацанами на деревне и первыми модницами на дискотеке, то сочувствовать им могло бы быть немного сложнее, зато личностная драма могла проникать глубже. Но из-за этой своей невыразительности они обесценивают свою судьбу, потому что если Джорджи добровольно обрекла себя на жизнь, в которой несчастлива, то Лю не менее добровольно внедрил себя в больную паразитическую зависимость от брата и его жены, в результате чего и поплатился нервной системой. Впрочем, многое могло бы быть, но тогда это уже будет другая книга, другого автора, с другим сюжетом и про других людей.

А «Музыка Грязи» - это рубленая хлёсткая проза про людей, которые не знают, как жить, и бегут от этого незнания, оставаясь на месте, даже когда пересекают сотни миль.
Книга кажется напичканной ружьями Чехова, но две трети из них - ружья Бондарчука.

Вау!

Как же трудно далась мне эта книжка. Я пробиралась в неё, как овца, жаждущая найти лазейку в заборе из колючей проволоки – теряя на стальных колючках клоки шерсти и мяса. Мы с ней боролись, как два обмазанных маслом борца. Ни книжка не пускала меня в себя, ни я себя – в книжку.

Болью залито всё. И невольно собираешься в комок, чтобы капли яда чужой боли, не упали на тебя, не разъели твою кожу, как кислота.

А потом Лю бежит через континент, через эту чертову Австралию, через Время сновидений, через целый материк сновидений. И этот ЛСДешный путь с раком в попутчиках совсем добил бы меня, если бы Лю не заиграл на гитаре. А потом он стал отшельником, одиночкой. И стал он музыкой, а музыка стала им.
Потрясающий скраб для души. Обдирает до мяса.

Он и она, уже за гранью нервного срыва...
Когда живешь, в смысле существуешь, по инерции, и водка приносит кратковременное забвение.

Они из разных миров, их встреча случайна и неправильна, но...вдруг приносит надежду на что-то, на какую-то еще непрожитую ( а вдруг счастливую?) жизнь...

Не все надежды сбываются, да и была ли надежда? Они, наверное, подсознательно знали заранее, что перейдут ту тонкую грань, которую переходить нельзя...

Сначала читала с трудом, пробираясь сквозь осколки чужих трагедий и дебри автралийского сленга... А потом затянуло и увлекло трагической мощью истины изображения человеческих судеб.
Об этом романе, вошедшем в шорт-лист Букеровской премии, очень хорошо вот здесь у Medulla .

Things aren't always what they seem, said Georgie. As you should know.
Okay. Sure.
But?
Sometimes they're worse than how they seem.

Я была уверена, что роман мне как минимум безумно понравится, а как максимум вызовет бурные восторги. И такая манящая аннотация с акцентами на всем том, что я люблю. И замечательные интригующие рецензии. НО! Роман проскочил мимо, не затронув ни единой струнки моей души, как легкий шелест ветерка. Увы, но звезды не сложились. А жаль!!!

Что может получится, если сойдутся два одиночества, два отчаяния!? Два диких и необузданных характера!? Например, вот такой роман. Она живет не своей жизнью в тихом рыбацком поселке и тихо спивается от скуки и неудовлетворенности. Он - изгой, дикарь, выброшенный за борт жизни. Одиночка в душе и в жизни, переживший смерть близких людей. А на фоне во всей свое красоте дикая природа Австралии, стихия, сметающая все на своем пути, волнующее море, сменяющиеся ландшафты... Но отчего-то не восхитило ничего из этого. Не вызвало ярких и сочных образов. Не заставило переживать и чувствовать роман всей душой. Может дело в излишне реалистичном слоге? Хотя он как никакой другой должен подчеркивать этот драматичный и приключенческий сюжет. Не понятен мне и его порыв и поступок. Совершенно. От кого бежал? Куда? Зачем? Хотя, если б он остался на месте, романа бы не получилось и вовсе.

В общем не срослось у меня с Т. Уинтоном. Не удивил, не поразил, не восхитил. Так вскользь прошелся по кромке души, не поцарапав и не вызвав эмоций. Такое случается крайне редко... Сомневаюсь, что вспомню о нем спустя пару дней.

Книга австралийского писателя Тима Уитона «Музыка грязи» нашлась случайно – высмотрела её в каком-то очередном списке «…дцать лучших книг…» или что-то вроде того. «А что я знаю об австралийской литературе?» - подумалось мне. Поскольку вариант с кенгуру в данном случае отпадал, ответ звучал удручающе кратко. В результате книга тут же попала в мой личный список, затем в читалку и вуаля.

Несмотря на заманчивую аннотацию, книга, увы, не оставила в душе заметного следа. Прочиталась как обычный ничем не примечательный роман, сюжет которого вылетает из памяти уже через неделю. Происходило всё примерно так: он был потрёпан жизнью и одинок, она - почти одинока, но тоже потрёпана, затем два одиночества встретились, сошлись, почти сразу под гнётом обстоятельств разошлись, а потом снова встретились, уже навсегда. Незатейливо, в общем. При этом глубокого русского психологизма и загадочных душ в романе тоже не стоит искать, нет их там. Хотя чернухи полно. Спрашивается, что же тогда хорошего в «Музыке грязи»? А вот что.

Во-первых, очень подкупают различные описания - будь то природа Австралии, море с его берегами, полуденный зной маленьких рыбацких городков, сладкая мякоть зрелых арбузов, щёлкающие клешни свежевыловленных крабов, то есть тот самый австралийский колорит во всей красе, или же жёсткие рассказы о неудачных попытках главной героини подружиться с семьёй, в которую она вошла, чудовищно реалистичные заметки об авариях, с жуткими подробностями в стиле нашего ТВ с его сенсационными репортажами. То есть полное погружение в происходящее гарантировано, и можно не сомневаться, что читатель будет наслаждаться живописными видами литоралей, сочувствовать судьбе главных героев, переживать вместе с ними все значительные события.

Во-вторых, и тут оговорюсь, что сначала мне это не понравилось, довольно интересен язык повествования. Сперва я плевалась и ругалась то на автора, то на переводчика, ибо в моей голове диалоги героев ну никак не складывались – они выглядели рваными, непонятными. Часто фразы казались выдраны их какого-то разговора за кадром. Вот честно, этот псевдоабсурдизм раздражал. Потом, ввиду того, что остальной текст выглядел ровно, стало очевидным, что так было задумано. Пришлось поднапрячься, чтобы понять для чего всё это. И когда ответ пришёл, читать стало легко и приятно.

Несмотря на всего три звезды, мне совсем не жаль потраченного на роман времени – он его стоил. Пусть не захватил, пусть не заставил задуматься, но интерес и удовольствие от чтения были, а это уже хорошо.

Очень скептически я подходила к выбору этой книги. Почему-то все время обращаю внимание на количество голосов "в любимых" или "понравилась". Хотя понимаю, что это неправильно, но ничего не могу с собой поделать.
В начале как-то не сложились у меня "отношения" с книгой. "Ой, скучная, непонятная книга", - думала я, заглядываясь на другую кучу своих книг в стопке "Хочу прочитать". Но я переборола саму себя и продолжила читать и вчиталась. И книга мне понравилась! Как нельзя лучше роман австралийского писателя (до сего дня не слышавшего про него) вписался в мой режим, в мое настроение на тот момент.

Вот что еще нужно чтобы понять о чем книга? Да она о жизни обычных людей, в обычной Австралии. Автор настолько просто описывает героев, события и окружение, что я все время удивлялась его стилю (видимо отвыкла от подобных книг).
Главные герои живут, влюбляются, меняют цели, ставят новые, разочаровываются, убегают от других и от себя, но все же они живут. По мне так это и не жизнь у Джорджи и Лютера Фокса, а просто существование. Ни семьи, ни детей. Этого ничего нет...но есть в этом всем какой-то шарм, какая-то притягательность. Мне все время казалось, что я читая книгу, тем самым подсматриваю за жизнью этих людей. Я вмешиваюсь. Я не имею на это право. И вот прошла возможность подглядеть дальше за жизнью обычной медсестры и браконьера, бывшего музыканта и мне сталь как-то грустно. А дальше? Это не та концовка которую я хотела!
Да, и почему "Музыка грязи"?

А просто музыка - это чувство, которое ни на минуту не покидает героев романа. Музыка ведь тоже нас сопровождает повсюду, правда ритм зависит от настроения, от окружающих нас людей. Музыка была и у меня в голове. До сих пор я слышу ее, но не могу описать какая именно. Что-то джазовое, заводное и спокойное одновременно.