SPQR. История Древнего Рима

Историки часто обсуждают «кризис» III в. Они вкладывают в это понятие мысль, что после убийства Коммода в 192 г. модель, созданная Августом, дала трещину. Одно только количество императоров – явный признак этого. В течение почти 180 лет между 14 и 192 гг. (не считая трех неудачливых претендентов на трон во время единственного короткого периода гражданской войны после смерти Нерона) правило всего 14 императоров. В последующие сто лет между 193 и 293 гг. их было больше 70 (число может меняться в зависимости от того, сколько полузабытых имен соправителей, узурпаторов и самозванцев включать в список). Но, главное, не удалась ни одна попытка отстранить легионы от вмешательства в вопросы престолонаследия. Почти все претенденты на титул императора в середине III в. получали власть при содействии того или иного армейского подразделения. Это была почти постоянная гражданская война с вопиющими нарушениями традиционного преемства власти. Объявление Септимия Севера об усыновлении его самого задним числом как наследника и его семьи императором, которого уже 10 лет как не было в живых, вывернуло наизнанку римские правила усыновления.

В то же самое время Рим утратил роль центра империи. Императоры часто отсутствовали, предпочитая базироваться вместе со своими армиями в сотнях километров от города. У них не было времени, желания и средств действовать по прежней модели, пытаясь оставить свой след в кирпиче и мраморе или в роли благотворителей. После грандиозных терм, построенных Каракаллой в 210 г., не было осуществлено ни одного строительного проекта за 80 лет, пока в 290 г. император Диоклетиан не воздвиг еще больший общественный банный комплекс (немалая часть которого и сейчас стоит за главным железнодорожным вокзалом Рима). Отсутствие императоров в Риме свело на нет роль сената. Исчезла необходимость в civilitas – обходительности – в отношениях между императорами и сенаторами, в утонченных беседах между ними и даже в демонстративных выходках и упрямых протестах заносчивых и далеких от реальности сенаторов. Императоры все больше правили «дистанционно», при помощи декретов или писем и без обращения к сенату. Восхождение на трон Макрина, который не был сенатором (и за ним последовали и другие), было показательным: без сената легко можно было обойтись.

Для все большего числа жителей империи стать римлянином означало стать римским гражданином. Во всех провинциях империи в течение первых двух веков новой эры существовало много способов приобрести этот статус. Неграждане, которые служили в римской армии, становились гражданами, когда отбывали срок службы; местные чиновники в городах по всей империи более или менее автоматически получали римское гражданство; целые общины или отдельные лица (например, Тиберий Клавдий Тогидубнус) получали гражданство за особые заслуги перед властью; и рабы римских граждан, где бы они ни жили, становились гражданами, если получали свободу. Не существовало никаких тестов или экзаменов, которые мы привыкли связывать с получением гражданства, не нужно было салютовать флагу, приносить присягу или платить какой-либо денежный взнос. Гражданство давалось даром, и к 200 г., согласно наиболее точным недавним оценкам, примерно 20 % свободного населения были гражданами. Это означало, что по меньшей мере 10 млн жителей провинции были римскими гражданами.

Особенно откровенное повествование предстает перед нами в дневнике христианки, которую отдали на растерзание диким животным в цирке Карфагена в 203 г. Замужняя новообращенная христианка Вибия Перпетуя, которой было около 22 лет, была арестована и предстала с маленьким ребенком перед прокуратором провинции, заменявшим наместника, который накануне умер. Это наиболее личные и сокровенные мемуары из всех сохранившихся античных текстов – подробные записи женщины о своем печальном опыте, о переживаниях за малыша, о снах, которые она видела накануне жестокой казни. Даже в этих воспоминаниях чувствуется смущение опрашивавшего ее прокуратора и его желание убедить ее отречься. «Пощади седины отца твоего, пощади младенчество твоего сына, принеси жертву за благополучие императоров», – уговаривал он ее. «Я не сделаю этого», – она ответила. «Христианка ли ты?» – он спросил, поворачивая допрос в формальное русло. Когда она ответила: «Christiana sum»,[99] ей вынесли смертный приговор. Прокуратор был в явном недоумении, и, похоже, толпа, наблюдавшая за смертью христиан в амфитеатре, – тоже. Римские кровавые зрелища проходили по строго определенным правилам: там в смертном бою встречались дикие звери, преступники и рабы, но не кормящие матери. И действительно, толпа содрогнулась при виде другой мученицы, Фелицитаты, у которой молоко сочилось из груди.