Suur koda

Вторая, прочитанная мной, книга у Краусс. И снова прямо в цель. Сразу скажу: книга очень и очень мрачная. От начала и до конца. Здесь нет светлых моментов, так может, всполохи иногда. Но тем не менее, она затягивает в себя, не даёт покоя, заставляет думать и размышлять. А уж после прочтения тем более. Ведь автор не просто завершил свои истории, не просто раскрыл секреты, везде оставил недосказанности.

Четыре рассказчика, четыре истории. Кажется, что они очень разные и объединяет их только стол, который сыграл в их судьбе заметную роль. Да только это не так. На самом деле у них много общего. Страдания, боль, безысходность, отчаяние, грусть, и ни капли радости,- вот что содержат в себе эти рассказы-исповеди, вот чем живут рассказчики.

Обычные люди, у каждого своё прошлое, своя жизнь, свои победы. Но почему-то кажется, что никаких побед и не было, одни только поражения. Им есть о чём вспомнить, может даже и о хорошем, только всё это затмевается тайнами, которые скрывали их близкие, горечью, что не давала спокойствия, сведением счетов между родными людьми, беспомощностью даже перед собственными произведениями.

И этот стол. Огромное чудовище со множеством полочек. Он тоже персонаж повествования. Кого-то подавляет, кто-то питает к нему непонятное пристрастие, кому-то он дорог, как память, а кто-то просто воспользовался им, чтобы отомстить.

Отчаяние, тоска и сожаление,- вот что такое этот роман. Покорёженные судьбы, не сбывшиеся мечты, иллюзорность бытия. И иногда страницы текста, без диалогов, только поток мысли, только внутренние противоречия. И тем не менее он не повергает в меланхолию, не кидает в пучину тьмы. А вот сомнения вызывает. А правильно ли я живу? Искренна ли я со своими близкими? Не обидела ли кого?

Конечно, у каждого из нас есть свои маленькие личные тайны. Без этого никак. Пусть они такими и останутся. Не надо их множить, не надо коллекционировать страдания, ни свои, ни чужие.

Одно предложение заканчивается, другое начинается. Всегда. Но не всегда с того же места и на тех же условиях. 

Когда-нибудь мы все будем жить в мире, сложенном из наших воспоминаний.

Удивительное попадание в мое текущее настроение и мировосприятие. Не ищите в этой книге солнечной осени и тепла, здесь царит пасмурная погода, а если и пригреет вас солнечный луч, то лишь на пару секунд, чтобы потом убежать. Убежать и дать вам оценить горечь утраты, подтолкнуть к знакомству с призраками былого. Здесь так много строк о том, о чем я думала сама в последние дни, когда любое слово, брошенное в мою сторону, поднимало шерсть дыбом, так что невольно выпускаешь когти. Так что я пряталась в "Большом доме", читая потихоньку строчку за строчкой в дороге, дома в одеяле, украденными минутками ночью в гостях, на кухне и на залитой солнцем лавочке в яблоневом саду. А ей хоть бы хны, этой книге-хамелеону, где и как я ее читаю - настолько плотно погружаешься в переплетение нескольких историй, которые вроде бы про разное, но все равно про одно.

И дело тут не в том самом тяжелом столе, о котором поет аннотация. Стол - лишь связующая ниточка, которая могла бы порваться, а выдержала. Николь Краусс создала роман, сплетенный из двух категорий персонажей. Первые всячески разрушают - все что их окружает, включая любимых, либо же самих себя. Вторые, словно осколки надежды, пытаются не дать первым окончательно утонуть в хаосе собственных мыслей, поднимая их на поверхность глотнуть свежего воздуха. И вот этих моментов про вспомнить и понять, попытаться раскрутить клубок эмоций обратно - больше всего. Наравне с теми или иными героями мне приходилось ревновать, желать, догадываться, бежать и лгать, сожалеть и ожесточенно ссориться, смотреть в запутанные нити окон и человеческих жизней, чтобы испытать все существующие оттенки эмоций от меланхолии до светлой грусти. И я могу понять тех, кому книга не понравилась тем, что давит и что автор пытается давить на читателя настроением и атмосферой. Но, повторюсь, мне сейчас такие истории почти-любви и чуть-ненависти, прошлого и семейного - самое то.

Какой из этих осколков общего полотна является ключевым? История писательницы Лотте и ее мужа, которые гонятся за призраком молодого паренька? Писательницы-неудачницы Надин, одна случайная встреча в жизни которой перевернула всё? История семьи Вайс, где правит суровой рукой отец, а дочь не знает покоя, пока не выучит от и до очередное музыкальное произведение? Или верх должна взять исповедь отца, который так давно не видел своего сына и по сути не знает, как к нему подступиться? Настоящий хоровод рассказчиков, и не так уж важно, кто где окажется на пьедестале. Потому что хоть кусочки и вышли разными, но все они об одном: о взаимоотношениях внутри семьи, о смерти и старости, об ошибках и попытках их исправить (и не важно, ошибки это исторического масштаба или ссора на кухне между мужем и женой), о случайных встречах и темных ночах, о разлуке и воссоединении. А ты бредешь по этим дорожкам, сметая тут и там пыль, подглядываешь за чужими судьбами, пытаешься представить себе 1944 год в Будапеште. Гонишься за своими мыслями, а они вот, уже спрятаны в строчках этого романа, который для тебя внезапно оказался о столь многом, хотя на первый взгляд вроде бы ни о чем.

Когда погода, наконец, наладилась, я вышла погулять. От безмятежного, недвижного зеркала затопившей весь мир воды веяло покоем.

Как итог - атмосферное произведение для узкого круга настроений и мыслей, для неспешного чтения и множественных вздохов. Вокруг будут виться призраки печали и грусти, тяжелый стол будет упорно мелькать тут и там. Действующие лица будут ошибаться и учиться на своих ошибках, узнавать друг друга заново. Увы, учиться эффективно можно только на собственных просчетах и печалях. Но чтобы задуматься, остановиться на мгновение и переосмыслить кусочек своей жизни - тут "Большой дом" в самый раз.

Наверное, справедливо будет по отношению к литературе иногда применять музыкальные термины. Так вот, в музыке есть мажорный и минорный характер звучания. Но совершенно точно, что среди книг можно также выделить книги мажорные и минорные. «Большой дом» Николь Краусс – книга минорная. Впрочем, как и другое её произведение «Хроники любви». Нельзя сказать, что это очень похожие книги. Но зато прекрасно видно, что они принадлежат одному автору. Итак, грустный мир Николь Краусс.

Роман «Большой дом», обещающий своим названием неспешное повествование о жизни какой-нибудь семьи, быть может, нескольких поколений. Однако Николь Краусс – это не та писательница, которая могла бы себе позволить использование таких сюжетных клише. Поэтому все наши ожидания от названия (даже если они были) не сбываются.

Неспешность, правда, присутствует. Поэтому книга обрадует тех, кто любит в чтение погружаться не как в бурный клокочущий океан, а как в волшебную спокойную реку с переливчатыми мелкими волнами и разноцветными рыбками. Кого в чтении вообще эти рыбки интересуют (читай: кого интересуют детали, слова и то внешне незаметное, что между слов). Историй тоже хватает. Здесь есть люди, счастливые или несчастные по-своему. Четыре разные истории разных людей и семей: сложные отношения отца с сыном, мужа с женой, жены со своим прошлым, писателя со своими творениями и так далее. Кажется, что в этой книге так много всего. А на деле Н. Краусс рассказывает нам всего лишь об обычных людях, которые живут в наше с вами время. Однако они все так тесно связаны со своим личным прошлым и с прошлым историческим.

И везде главенствует основной тон книги – грусть. Может, поэтому почти все герои романа – одиночки, не знающие большего счастья, чем остаться наедине с собой, как Лотте, или наедине со своим творчеством, как писательница Надия, или наедине с музыкой, как Лия Вайс. Все герои зациклены на самих себе, они не принадлежат большому миру, каждый из них ушёл в себя, как моллюск в раковину. Один лишь Даниэль Барски, герой-призрак, человек, разорвавший кокон замкнутости, человек мира, поиска, бунта. По сути, он герой в романтическом понимании этого слова. И даже, судя по всему, он совершает свой личный подвиг, уехав в Чили, а потом погибнув там от режима Пиночета. Но о его смерти становится понятно уже в начале книги, поэтому книга вовсе не о нём. Ведь этот грустный мир отрицает романтизм по определению.

И здесь возникает тот самый загадочный стол, который соединяет совершенно удивительным образом не только всех этих чужих друг другу людей, но и их судьбы. Стол в романе – это монстр, чудовище, сила, память, загадка. Всего лишь предмет. Всего лишь предмет? Нет. Часть жизни каждого из тех, кому он принадлежал.

Роман не даёт нам иллюзию всеобщего счастья. Никакого Большого дома нет. Нет ничего общего в этом разрозненном внешнем мире. Однако есть высшие ценности – память и воспоминания, которые не дают человеку забыть о себе самом, которые являются мощным творческим актом. И никто не требует истины, главное, что эта память

будет настолько прекрасна, что, в сущности, станет равна оригиналу.