Реки Лондона

Кто-то закричал. Я на всякий случай проверил, что это не я. Потому что мне кричать хотелось безумно, но я помнил, что мы с Лесли представляем здесь полицию, а народу обычно очень не нравится, когда полицейские начинают истошно кричать.

Когда я думаю об этом, мне все время хочется процитировать мудрый афоризм моего отца: «А кто его знает, почему в жизни случается всякая хренотень!»

Ненавижу зиму — просыпаешься, а на улице темно.

Папа как-то поведал мне секрет счастливой жизни. Он сказал, что никогда не стоит начинать отношения с девушкой, если не готов с радостью принять любое их развитие. Это самый дельный из всех его советов.

— Дышите, — проговорил я, — честное слово, это не та привычка, которую стоит бросать.

Спросите любого офицера полиции, что самое тяжелое в его работе, — и он ответит, что это момент, когда сообщаешь родным жертвы страшную новость. Но это неправда. Самое тяжелое — находиться рядом с теми, кому ты эту самую новость только что сообщил, и смотреть, как на твоих глазах рушится их жизнь.

Вид у нее стал как у испуганного кролика — тот самый, какой приобретает среднестатистический гражданин после пяти минут беседы с представителями следственных органов. Если человек сохраняет спокойствие дольше, это означает, что он опытный злоумышленник, либо иностранец, либо просто идиот.

Главный недостаток системы кумовства заключается в том, что никогда нельзя быть уверенным, работает она в данный момент или нет. А если работает, то в твоих интересах или же в чьих-то еще.

Размышляя об этом, я каждый раз вспоминаю один мудрый афоризм моего отца: «А кто его знает, почему в жизни случается всякая хренотень?»