Крэмулятар

Война алогична, а это уже кое-что, чтобы начать ее понимать.

Расстрел - это как влюблëнность

Фанатизм - это всё-таки самый опасный вид глупости

(...) настоящая и истинная власть проявляется не в пытке и не в унижении другого,-единственное и точное проявление власти случается лишь в тот момент, когда, стоя над трупом, ты можешь сказать ему: "Я знаю, как ты умер, старик".  Мы властны лишь над теми, кого пережили, и мы бессильны перед теми, кто переживёт нас.

Все вулканы мира, милая, завидовали количеству пепла, которое я ежедневно производил.

Функция моя была очень проста: тело загрузил, прах вытащил, остатки костей перемолол в кремуляторе. После - собрал весь прах, вынес его на улицу да высыпал в яму. Остальное не ко мне. Я никаких советских законов не нарушаю. Большие товарищи решают - я же всего только ставлю точку в человеческой судьбе...

Говорят, что с годами случается профессиональная деформация, ровно так же, как в СССР у меня должна произойти гражданская деградация, однако пока этого нет — к малышам я привыкнуть никак не могу. Загружая в печь ребенка, я всякий раз стараюсь успокоить себя тем, что этому созданию чрезвычайно повезло: чем меньше ты прожил в Советском Союзе, тем лучше...

Жизнь коротка... Даже если она и убога, то коротка, а смерть вечна. Смерть, в отличие от жизни, то, что остается с нами навсегда. Похороны гораздо важнее дня рождения. Похороны - последний праздник перед бесконечностью!

В то утро ты сказала слово «пудра» по-русски, но революция и война, эмиграция и Париж сделали так, что я услышал его по-французски. Очнувшись словно, я выполнил твою просьбу, но осознал вдруг, что отныне и всегда, отныне и всегда теперь буду слышать это слово по-французски. Война сделала из меня человека, который слышал слово «пудра» по-французски, потому что по-французски слово «пудра» означало порох

Жалкое зрелище: тысячи мужчин, которые не знают, чем себя занять, дрочить больше трех раз в день надоедает, разглядывать чужой пейзаж - тоже. Игры? Театр? Все это, конечно, иногда интересно и может на полчаса отвлечь, но мы все-таки люди военные, а не дети. В этой жизни большинство из нас научены только двум вещам: заниматься коррупцией и значительно хуже этого воевать

…правда заключается только в том, милая, что кем бы ты ни был при жизни, Максимом Горьким или расстрелянным зэком, жертвой аборта или главой японской компартии Катамоя, - цена тебе двенадцать рублей на амортизацию крематория и восемьдесят килограммов угля...

Война - первый великий музей, который я посещаю в своей жизни. Музей анатомии. Обширнейшая, богатейшая коллекция, что обновляется каждый день. Миллионы экспо-натов! Разрубленные вдоль и поперек тела, вскрытые и разорванные легкие, торчащие кости и разбросанные кишки. Руки, головы, ступни и черепа. Меня особенно впечатляют зрачки, по которым ползают мухи...

Правда в том, моя милая, что у нас с ним разные цели: он должен убить меня, я же намерен убивать время.