Мир —горячий, как кровь, и рассвет мой
личный

Заверяет кровавым румянцем:
Нет остановки конечной, есть только
чемоданы,

Из которых можно достать, будто костюм,
всё ту же личность:
Вытертую до блеска, с карманами,
что набиты желаньями

Лежу на голой спине

С улыбкой Будды.
Мечты и желанья
Спадают с меня, словно перстни,
В себе унося огни.

Ток крови — это стихи,
Его не остановить.

Я шахтёр. Светит синим моя свечка,
Сталактиты — они как из воска, —
Роняя слёзы, становятся толще.

Вот он, язык мертвеца: помни, ты помни!
Как он сейчас далеко, а былые его дела
Окружают его, как мебель в гостиной,
как интерьера детали.

Меня пугает тёмная тварь,
Что спит у меня внутри:
День напролёт ощущаю шевеленье крыл её мягких
и тихую злобу.

Во мне поселился крик.
По ночам он рвётся наружу,
Ищет, сверкая когтями, в кого бы влюбиться.

Я знаю дно, так она говорит, я изучила его корнями:
И этого ты боишься.
Да не боюсь я — я там бывала.

Мир в душе настолько огромен,
что даже ошеломляет,
И он ничего не просит, лишь табличку с именем
да пару прочих безделок.

Я разрешаю вещам ускользнуть, но тридцатилетний
грузовой катер
Пришвартован упрямо на канате имени, адреса моего.

I wonder how hungry they are.
I wonder if they would forget me
If I just undid the locks and stood back and turned into a tree.

(Getting There)

All the gods know is destinations.
I am a letter in this slot
I fly to a name, two eyes.
Will there be fire, will there be bread?
Here there is such mud.

(Elm)

I am inhabited by a cry.
Nightly it flaps out
Looking, with its hooks, for something to love.

(Lady Lazarus)

...my skin
Bright as a Nazi lampshade

(The Applicant)

I notice you are stark naked.
How about this suit

Black and stiff, but not a bad fit.
Will you marry it?
It is waterproof, shatterproof, proof
Against fire and bombs through the roof,
Believe me, they'll bury you in it.

(Foreword by Frieda Hughes)

English Heritage had been led to believe that my mother had done all her best work at that address, when in fact she'd been there for only eight weeks, written thirteen poems, nursed two sick children, been ill herself, furnished and decorated the flat, and killed herself.

The engine is killing the track, the track is silver,
It stretches into the distance. It will be eaten nevertheless.

— умирать — искусство не хуже прочих.

Не сотвори кумира, кроме меня,
Меня – и двоих: нас с тобою.

Из мороза родится цветок,
Из росы – звезда.
Колокол смерти,
Колокол мертвых.
Все кончено для кого-то.