Впечатления моей жизни

Одна моя смелая и гордая подруга любит повторять: "Всегда лучше знать горькую правду, какой бы она ни была". А я в этом сильно сомневаюсь. Вот, например, берясь за мемуары княгини Тенишевой, я была уверена, что она и впрямь интересная личность, меценатка и прочая, и прочая. И что оказалось? Меценатка, конечно, да, хотя и вкладывала в меценатство всё больше мужнины денежки к крайнему неудовольствию последнего. И даже по-своему интересная. Вот только...
Не большого ума дама. И не самая приятная. На всех обиженная. Со всеми переругавшаяся. Многих походя пнувшая. Рассыпавшая на страницах целый ворох благоглупостей. И что в результате?
Это не отрицает всех благих дел, ей сделанных. Но к самой г-же Тенишевой я лучше относиться точно не стала. Иногда лучше не знать.

Грандиозная книга. Просто вот аплодирую стоя.
Везет мне последнее время на книги, которые так и тянет занести в любимые - а то и настольные.
Княгиня Мария Клавдиевна Тенишева в моей жизни занимает какое-то особое место - я родился, вырос и по сей день живу в той самой Бежеце, в которой она, княгиня (какое красивое слово!), прожила с мужем несколько лет и которая теперь представляет из себя один из районов Брянска. (Поэтому я, конечно, с особым интересом ждал главу про малую родину). И в детстве я какое-то (весьма солидное) время посещал изостудию, расположенную в том самом доме, который княгиня отдала рабочим под общественное собрание и в котором организовывала первые в Бежеце (одни из - уж точно) балы. Мы, правда, были уверены, что в этом доме она жила, что это был ее особняк, что заложенное кирпичом боковое крыльцо было ее любимым крыльцом и потому на нем можно нет-нет а встретить ее призрак. В холле второго этажа - в самом центре - висела и висит до сих пор большая черно-белая фотография, которую княгиня подарила клубу лично (!), которую я видел тысячу раз и которая накрепко отпечаталась в моем сознании. Руководительница студии рассказывала о княгине - и в каком-то смысле, учитывая крайне удачную фотографию, Мария Клавдиевна была для меня (и, быть может, для моих товарищей) кем-то вроде загадочной и прекрасной графини Драницкой, так поразившей Егорушку в Чеховской "Степи". То есть я фамилию "Тенишева" слышу с самого детства и фамилия для меня не "висит в воздухе", а плотно вплетена в сложный узор из впечатлений и ощущений (причем почти исключительно положительных). Быть может, в моем сознании эта женщина выполнила роль проводника и соединила простое и понятное настоящее с туманным и далеким прошлым (наверное, в жизни почти каждого рано или поздно "встречается" такой человек). Кроме того у каждого брянца-брянчанина на слуху Хотылево - усадьба княгини, расположенная в нынешней черте города; ну и в целом, я полагаю, город всегда несет на себе некий отпечаток тех, кто активно участвовал в его развитии или становлении - и отпечаток этот может быть неуловимым, неосязаемым, но тем не менее совершенно реальным (а неосязаемость, эфемерность только добавит таинственности). Вот. Ну и понятно - учитывая сказанное выше - с каким пиететом я отнесся к книге воспоминаний и с каким трепетом ее искал (что было не просто, надо признать). Забегая вперед, скажу (без этого можно и обойтись, но раз уж потянуло на откровения...), что какого-то вот прямо волшебства не произошло - может, не то настроение было, может, не то время выбрал для чтения, но ожидаемое ощущение - "это ее воспоминания" - лишь изредка мерцало откуда-то издалека, задевало по касательной, а в целом я, если говорить об эмоциях, читал мемуары как бы совсем незнакомой мне дамы. Но. Это - эмоции. А умом-то я все понимал - и потому, конечно, "Впечатления" княгини Тенишевой я читал совсем не так, как читал бы чьи-то еще. То есть тут получились некоторые сложности, но ладно, чего уж. Даже в отрыве от моего персонального бэкграунда книга замечательная и грандиозная - и тем паче грандиозна личность ее автора (как бы кто ее не журил за всякие женские штучки).

Дальше...

"Богатые нужны, чтобы помогать бедным, бедные - чтобы молиться за богатых" - вот какая фраза не раз приходит на память во время чтения. Такие богатые - нужны, очень нужны. И сегодня вообще история о том, как кто-то, имея возможность беззаботно жить в роскоши, меняя европейские столицы в зависимости от времени года, не работать и заниматься - даже не алкоголизмом и развратом, нет - самосовершенствованием, искусством - история о том, как такой человек посвящает значительную часть энергии, сил, времени, умственного напряжения и - что важно - финансов на то, чтобы помогать другим, чтобы обустраивать чужие жизни, искать, добиваться, пробовать, прикладывать усилия, не опускать руки, натыкаясь на препятствия, непонимание и насмешки (!), не перегорать ("Так началась и завершилась искренняя потуга к полезной деятельности одного из благонамеренных, но чересчур сытых и не рассуждающих людей" (А. П. Чехов, "Кошмар")) - история такая выглядит просто фантастической (ок, не выглядит - кажется такой лично мне; поправьте, если неправ). Казалось бы - у тебя есть все. Ну вот буквально все. Хочешь - едь в Париж и занимайся пением. Хочешь - собирай вокруг себя цвет современных художников, в Петербурге, например. Хочешь - закройся ото всех, уедь в милую провинцию и пиши пейзажи в мечтательном уединении. Нет, ей - Марии Тенишевой - надо было открывать школы, училища, музеи, магазины, обустраивать жизнь каких-то рабочих в какой-то Бежеце, которую и на карте не разглядеть, надо было спорить, доказывать, развивать. Многие, обладая состоянием, поведут себя так же? Будут жить так же? Мне кажется, не многие. Наверное, и тогда так жили не многие - но встречались вот такие светочи, на которых можно ориентироваться, на которых можно в меру сил равняться. Лично у меня деятельность княгини вызывает искреннее и горячее восхищение. Может быть, в религиозном смысле я и не дерзну на такие слова, но в смысле социальном она - святая, и для меня это несомненно. А кто о ней знает? А кто ее помнит? К счастью, в той стезе, которую она для себя избрала, личная известность на результат работы - и даже на те результаты, которые "врастают", вплетаются в общее течение жизни - не влияет. Не так давно слышал, как некий серьезный бизнесмен (не "потомственный", а "сумевший") говорит в интервью: "Когда мы начинали, у нас перед глазами не было примеров крупных предпринимателей и при этом благородных, социально ориентированных в плане благотворительности, людей" (не дословно). Поэтому у нас, извините, и законы (хотя бы отчасти) в бизнесе такие волчьи. Союз постарался выскоблить из истории фамилии крупных предпринимателей-меценатов и тем самым разорвал цепь преемственности, формирующую какое-никакое а особое отношение к большому делу. Вместе с их фамилиями была стерта и фамилия Тенишевой - встретить ее обыватель может только описанным выше способом: триста раз пройти мимо портрета в одном из старых зданий провинциального городка и, наконец, задаться вопросом: "А кто же это, в самом-то деле?"
Далее. Книга является серьезным историческим документом, дающим читателю срез общественной жизни той эпохи - причем срез проходит через все сословия, от крестьян и пролетариата через интеллигенцию, богему, духовенство, к аристократии, бюрократии и представителям власти. Мы видим и глубинку, и "центринку" - и даже заграницу, ту самую Европу, в которой "русскому каждый камень мил и дорог" ("Подросток"). Мы видим, как отзывалась в среде аристократии "воля" - отмена крепостного права - как развивалась и росла промышленность, как общество раскачивалось, думая, на какую ногу наступить и какой дорогой пойти, как просачивались и набухали первые ростки того, что отзовется позже революционной катастрофой (а прежде горящими усадьбами), как взлетала над Парижской выставкой Эйфелева башня и как потом "страна святых чудес" превращалась в поле боя, как... Многое мы видим - глазами княгини Тенишевой. И многое можем додумать сами. К слову - княгиня мне представляется именно вот эдакой барышней в духе Достоевского, читая о том, как она, будучи совсем молодой, напару с подругой мечтала о свершениях, о том, чтобы творить добро, в буквальном смысле поднимать Россию с колен, я думал: ведь в литературе над такими порывами принято если не потешаться, то смотреть на них со снисходительной улыбкой, вздыхать несколько свысока; наверное, дело в том, что часто подобные речи остаются речами (кажется, Чехов много о таком писал - и часто подобное разоблачал) - но у нас выработалась своеобразная, недоверчивая реакция на "горячих душ гражданский пафос" (и на гражданский пафос вообще: попробует сегодня политик заговорить о том, что хочет облегчить жизнь народу - кто отнесется к его словам (пока они просто слова) серьезно?). А тут вот пожалуйста: речи перешли в дело - и в какое! Так что в следующий раз подумаешь - а уместен ли скепсис? Вдруг за пылким словом стоит не наивность, не витание в облаках, а готовность и способность действовать?
Прискорбно было читать о том, как тот самый народ, который княгиня пыталась облагодетельствовать и которому реально помогала, представители того самого рррусского нарррода, на который сегодня принято ссылаться, представители нашего народа то смеялись над добродетельной барыней (чудит, дескать), то воровали у нее (главы про управляющих магазином я читал с ужасом). А когда по стране поползла социалистическая пропаганда, то были забыты и школы, и ссуды - и внутри организованных Тенишевой проектов заколосился и взошел дикий бред - подстрекаемые педагогами (сидящими, на минуточку, на зарплате) ученики рвали дипломы и убегали из школы, в которой их годами держали на всем готовом. Страшно читать про такое. И страшно представить, каково это - вложить так много сил и денег, а получить такую вопиющую неблагодарность.
В общем, наверное, читателю - если он дошел досюдова - понятно, что о княгине Тенишевой я могу говорить долго и на самых возвышенных тонах. И я считаю, что это понятно и объяснимо - но, конечно, в непродуманных пропорциях может и утомить. Поэтому, еще раз обозначив - четко, ясно и твердо - свое отношение к Марии Клавдиевне как к человеку во всех смыслах исключительному и великому (а также доброму, доверчивому и чуткому), я стесываю ландшафт рецензии так, чтобы после обстоятельного и более-менее подробного разговора "полететь с горы", одной рукой вцепившись в обод саней, а другой прижимая к груди охапку замечаний и заметок.
Полетели...

• В детстве княгиню вынес из горящего здания "провинциальный студент". Всю жизнь она, можно сказать, отплачивала провинции и студенчеству (в широком смысле) щедрой благодарностью.
• Интересно наблюдать за становлением художницы, прислушиваясь к рассказам о детской склонности к уединению и созерцанию, интересам к картинным залам и бытовой - "примелькавшейся" - скульптуре, которой полнились (зачастую не из любви к искусству) богатые дома в то время.
• Не один только (образно выражаясь) Столыпин озвучивал пагубность общинной системы для общества (за что его немало ругали). Это, как выяснилось, было известно в образованной среде - и говорили об этом прямо и аргументированно.
• Интересные вещи благотворительница говорит о меценатстве в пользу столичной элиты: "зачем помогать тем, у кого и так есть многое? Помогать нужно тем, у кого нет почти ничего". И вкладывает деньги в развитие провинциальных, крестьянских, проектов.
• Интересные же вещи говорит она и о богачах, которые не способны инвестировать ни во что, кроме своих желудков и гардеробных. "Зачем этим людям деньги?" - спрашивает она, глядя на невежественных провинциальных богачей-заводчан, не вылезающих из-за карточного стола.
• Конечно, лично мне было особенно радостно (преимущественно радостно) читать о местах, которые мне знакомы с детства. Например - о храме, в котором крещена почти вся моя семья и который я стараюсь регулярно посещать. Чудесное ощущение: эпохи связаны, стянуты между собой эдакими незыблемыми "маяками", которым удается устоять под натиском исторических штормов.
• А вот характерная черта бизнеса того времени: председатель правления завода не мог (не юридически, конечно, а "по понятиям" - и это тем более ценно) хлопотать за жену, лоббируя ее социально-ориентированные проекты на базе завода.
• Конечно, не каждая женщина воспримет "Впечатления" спокойно - в рамках текста есть где схлестнуться женским характерам (которых часто хлебом не корми - только дай схлестнуться)).
• Поражает в принципе размах выпавшей на долю княгини судьбы - огромность и разнообразие жизни, полнокровность ее. Что, конечно, наводит на размышления и о судьбе как таковой, и о своей собственной.
• Ярко и убедительно показано-доказано: обеспеченным крестьянам, крестьянам, наделенных каким-то набором прав, гарантий и собственности - таким крестьянам революция была не нужна, и под очарование общим настроем они не подпадали (или подпадали в меньшей степени).
• А как вам такое: взять кабак и превратить его в школу?

Воспоминания княгини Марии Клавдиевны Тенишевой разочаровали, сильно разочаровали.
Первая треть ее книги написана бытовым языком и не очень занимательно, начиная с детства и до начала 1917 года. Ее детство было совсем не счастливым и передо мной предстало несчастливое дитя, ребенок, которого не любила мать, о чем откровенно поделилась автор.И о своей матери она написала не очень лицеприятно. Об отце - скупая ссылка, что он был князем и Мария была незаконнорожденной. В других источниках прочитала, что ее отцом мог быть император Александр 2, но в воспоминаниях этого нет.
Учеба в гимназии описана схематично и тоже не очень занимательно.
Рано вышла замуж и совсем не по любви. Ее первый муж был Рафаил Николаев, в браке с которым родилась дочь Маня, о которой мать ничего не пишет. Поместив ее в пансион, складывается впечатление, что мать с ней не общалась. Это тоже характеризует автора не с лучшей стороны.
Брак был неудачным и через несколько лет Мария Клавдиевна уехала в Париж учиться петь. Париж совсем не виден. Акцент сделан на ученицах и на их быте.
Все свои добрые дела - открытие училища, народных столовых и школ княгиня творила в браке с князем Тенишевым, жизнь с которым - богатым и успешным, описана более интересно и язык изложения в этой части совсем другой ( такое впечатление, что написано другим человеком). Княгиня живет в свое удовольствие, вытягивает деньги из мужа на благие дела, восхваляет себя - эдакую добрую и заботливую хозяйку, думающую о народе, а другие окружающие народ не понимают, в их числе и ее муж Вячеслав Тенишев, который видел в ней только женщину.
Живут в Бежицах и Талашкино летом, а зимой в Петербурге, временами за границей. Летом от безделья пытается что-то делать - иначе скучно. Так и появились столовые, школы, училища."Я жертвовала для своей любимой идеи всем — материальными средствами, временем, заботами, не говоря о той постоянной борьбе с мужем, которую мне приходилось вечно выносить, натыкаясь на его несочувствие и урезывание необходимых средств для школы". А что было делать княгине летом в деревне? С соседями она не дружила, отношение к ним было пренебрежительное, как и их к ней (очевидно, было за что).
Вот и начала богатая барынька улучшать быт народа.
Отношения с учителями тоже не складывались: "..несмотря на все мои заискивания — признаюсь в этом со стыдом, — несмотря на всю мою ласку, учителя смотрели на меня как-то враждебно, дичились, чуждались".
Раньше, не читая этих воспоминаний, княгиня представлялась мне совсем другой.
Благие мысли, безусловно, в книге есть: " ...я твердо верю, что всякому человеку можно найти применение и собственный путь. Наука не дается — надо попытаться попробовать силы на другом. Надо подметить, изучить склонности и, поощрив их, направить на что-нибудь подходящее. Так я поступала с моими учениками. Отстраняя их от школы, я посылала их к садовнику, на кухню, в конюшню, и результат получался всегда удовлетворительный".
Делая благие дела, княгиня не забывала и о себе, так было при создании журнала "Мир искусства". В дело журнала входил вкладчиком, кроме меня, Савва Иванович Мамонтов, и Дягилев однажды привез его ко мне, чтобы мы обсудили размер нашего участия и права в журнале. Мария Клавдиевна была знакома со многими знаменитостями того времени и они упомянуты в книге, иногда не с лучшей стороны. "В Москве ни для кого не было тайной все то, что происходило за кулисами его оперы… Впрочем, это не мое дело, страдать приходилось от этого только его семье" - о Савве Мамонтове.
"До смерти надоело мне позировать Репину. Писал он и рисовал меня чуть ли не шесть или семь раз, мучил без конца, а портреты выходили один хуже другого, и каждый раз из-за них у меня бывали неприятности с мужем: он их просто видеть не мог. Кроме того, наскучили мне репинские неискренность и льстивость, наскучила эта манера как-то хитренько подмазаться к заказу, причем он вначале всегда делал вид, что ему только вас и хочется написать: "Вот так… Как хорошо… Какая красивая поза…" Потом я сделалась "богиней", "Юноной", а там, глядишь, приходится платить тысячи и тысячи, а с "богини" написан не образ, а грубая карикатура" - о Репине. Дягилев у княгини тоже льстец, но общение продолжалось. Дягилев стал главным редактором журнала."Вместе с Дягилевым ко мне приблизились Серов, Головин, Коровин, маленький и бесталанный Нувель, родственник Дягилева Д.В.Философов, кроме того, бывали Левитан, Врубель, с которым я уже раньше была знакома, Бакст, Цорн и многие другие, чаявшие движения воды и желавшие попасть в журнал". Княгиня хотела интересной жизни и она ее делала, для себя, а не для народа. Такое сложилось впечатление, так как и второй ее брак не был счастливым, она хотела другого:"Как и в первом своем замужестве, я мечтала о другом". Причем во всех описанных ситуациях в этих двух браках она описывает себя в более выгодном свете.
Был у княгини и "враждебный лагерь", как она его называет. Судя по изложению, этот лагерь постоянно пополнялся: княгиня поссорилась с Репиным и порвала с ним отношения ( поэтому в книге он и описан, как мне думается, предвзято), потом пришла очередь Дягилева и пришел конец журналу.
О художнике Серове, писавшем портрет автора: "С тех пор Серов сделался моим отъявленным врагом, несмотря на то, что я лично всегда ценила его талант и приветливо встречала его. Он никогда не мог простить мужу его слов и совсем не по-рыцарски вымещал их на мне". Случай с Шаляпиным, описанный княгиней ( о том, как он не отдал булавку с бриллиантом, подаренную княгиней за концерт), выставляет певца также в невыгодном свете. И судить кто прав или не прав в сложившейся ситуации трудно. Досталось и балалаечнику Андрееву: "Он предпочел пропагандировать пошлость среди невежд. Обладая толпой, найдя к ней доступ, он, как и Вяльцева, не старается поднять ее до себя и вести за собой, а, потворствуя, ломаясь перед ней, угождает ей и удовлетворяется пошлым успехом". Были и другие окружающие автора люди, которых она ненавидела ( по ее воспоминаниям):"Но с этой минуты я не могла ни смотреть на него, ни говорить с ним, я его положительно возненавидела в эту минуту".
Вторая половина книги - еще большее восхваление себя любимой. Кстати, в электронной книге всего 121 страница.
"В то время в моих мастерских уже делались весьма интересные вещи, и я решила приготовить для парижской выставки группу балалаек прекрасной работы, с деками, расписанными Врубелем, Коровиным, Давыдовой, Малютиным, Головиным и две — мною. Балалайки эти составляли целый оркестр".
"Коллекция моих балалаек очень понравилась на выставке своей оригинальностью, и я получила массу предложений приобрести весь оркестр, благодаря главным образом гениальным рисункам Врубеля. Впоследствии я этот оркестр поместила в моем смоленском музее".
В книге немало страниц посвящено путешествиям, но скупо, по принципу: нравится не нравится. Ярославль, Ростов, Киев, Москва - не встают перед глазами, как это бывает у других авторов. Автор просто отмечает, что она там побывала. Но при этом следует отметить, что Тенишева была патриотом, что подтверждают ее слова:"Я всегда была решительным врагом итальянских вкусов на фоне русской природы".
Муж Тенишевой умер в 1903 году ( дат в книге нет, ни одной). Поэтому пришлось посмотреть по другим источникам. Это был крупный предприниматель, которого называли "Русским американцем". После его смерти княгиня продолжала вести тот же образ жизни, что и при муже, только не нужно было у мужа просить деньги.
На последних страницах продолжается восхваление себя любимой: о защите диссертации, об открытии госпиталя ( думается, что не безвозмездно, так как за постой военных в своем доме она пыталась получить деньги - проскользнуло в нескольких строчках).
О войне и о жизни во время войны написано много интересного и мысли у автора патриотические, но это не помешало ей эмигрировать во Францию, где она и умерла в 1928 году.
После чтений этих воспоминаний образ княгини Тенишевой для меня померк, хотя в Талашкино хотелось бы побывать, посмотреть усадьбу и Храм Святого Духа, который задумал Николай Рерих и он же расписывал храм и сделал на портике большую мозаику.

Княгиня Мария Тенишева.
Википедия свидельствует: русская дворянка, общественная деятельница, художница-эмальер, педагог, меценатка и коллекционер. Основательница художественной студии в Петербурге, Рисовальной школы и Музея русской старины в Смоленске, ремесленного училища в Бежице, а также художественно-промышленных мастерских в собственном имении Талашкино.
Скромно от себя добавлю: незаконнорожденная (есть легенда, что отцом Тенишевой мог быть император Александр Второй), дважды была в браке. От первого мужа родила дочь, второму мужу сумела объяснить, что все его денежные средства жизненно необходимо потратить на её благотворительную деятельность.
Двоякие чувства остались у меня после прочтения этой книги. С одной стороны, у автора явный талант писателя, написано легко, без воды, коротко о главном. Воспоминания заканчиваются новогодней ночью 1917г. В книге есть черно-белые фотографии, но мало. Мне было очень интересно читать про то, каким живчиком была Мария, как она везде успевала, и что она сумела сделать для сохранения русской культуры. Женщиной она в делах, как мне показалось, была хваткой, мудрой, находчивой и предприимчивой.
С другой стороны, видимо, тяжёлый всё же был у Тенишевой характер. С матерью она, как я поняла, отношений не поддерживала, на первого супруга грязь лила, про любовь ко второму мужу ни слова не сказала, я так и не поняла, куда делась её дочь и почему они не смогли наладить отношения, и это я ещё молчу про то, что Мария сумела про многих известных людей того времени сказать пару "ласковых" словечек, а с многими и вовсе испортить отношения.
О прочтении не жалею. Но всё же хотелось бы узнать, как сложилась судьба дочери Тенишевой, и более подробно о том, как главная героиня моего отзыва жила в эмиграции.

Давно я читала мемуары с таким увлечением. У автора явный литературный талант. И не только литературный — она профессионально пела, серьёзно занималась живописью, восстановила заброшенный ещё с XIII века способ изготовления выемчатой эмали, защитила в Московском археологическом институте диссертацию по теме «Эмаль и инкрустация» в возрасте 58 лет.

Но в жизни она была не очень-то счастлива. Холодное детство (незаконнорожденный ребёнок, нелюбящая мать, властолюбивая дура-гувернантка). Первое неудачное замужество — лишь бы прочь из дома. Второй брак в возрасте 34 лет. Более удачно, но совсем не так, как мечталось. И вовсе не о какой-то необыкновенной любви, а о том, чтобы «сделаться товарищем, сотрудником мужа, его помощницей, единомышленницей…» [с. 254]. Не вышло, ему было не нужно.

Князь Тенишев был очень богатым крупным дельцом: промышленником и коммерсантом. Постепенно Мария Клавдиевна нашла свою стезю — просветительскую и меценатскую деятельность. Сделала она и вправду очень много, только вот надували её все, кому не лень. Похоже, слабо она разбиралась в людях. Репин, например, «раскрутил» её на шесть или семь портретов, которые «выходили один хуже другого» [с. 164], а платить приходилось тысячи. Она общалась с Бенуа, Врубелем, Чайковским, Дягилевым, Шаляпиным. Впечатления из первых рук, причём нелицеприятные (в словарном значении этого слова), отнюдь не глянец.

И ещё эти мемуары — ценнейшее свидетельство очевидца и участника интереснейшего исторического периода, начала XX века. Причём с непривычной точки зрения. Написаны мемуары были уже в эмиграции, после 1919 года, но из текста ясно, что княгиня постоянно вела дневник.

Я вот думаю: а можно ли было не дать революции разгореться? Как-то уж слишком много всего сошлось. Не будучи историком или экономистом даже гадать не буду, но ощущение (по книге), что всё прогнило, и что затянувшееся крепостное право здорово подгадило. Огромная масса малообразованных людей с рабским менталитетом — жуткая сила. Княгиня Тенишева видела возможность исправить ситуацию в образовании народа. Но поздно уже было, революционеры вперёд успели.

Издание: стереотипное по изданию 1991 года, дешёвый покетбук. Очень жаль, что издатели не озаботились приложением биографической статьи. Многие моменты автор опустила, а любопытно.

Удивительная женщина Мария Тенишева. Незаконнорожденная из знатной семьи она не знала настоящего беззаботного детства. Отца она не помнила и узнала свою настоящую фамилию и отчество перед венчанием. Матери страшно боялась, ничего кроме ругани и наказаний от неё не имела. Тем не менее, обладала она натурой необыкновенно деятельной, стремящейся к познанию нового. Еще в неудачном первом замужестве, продав обстановку своей комнаты, уехала с дочкой в Париж учиться вокалу, т.к. обладала сильным и красивым оперным голосом. Два сезона в Париже, где она также брала уроки живописи, дали ей многое в плане развития вкуса, но с театральным миром ей связываться не хотелось:
"Меня влечет куда-то… До боли хочется в чем-то проявить себя, посвятить себя всю какому-нибудь благородному человеческому делу. Я хотела бы быть очень богатой, для того чтобы создать что-нибудь для пользы человечества. Мне кажется, я дала бы свои средства на крупное дело по образованию народа, создала бы что-нибудь полезное, прочное...".
Во втором браке с князем Вячеславом Тенишевым ей в полной мере удалось воплотить свои мечты в жизнь. Двухэтажное ремесленное училище, столовая для рабочих, школа для детей, участки для постройки жилья для рабочих преобразили и изменили жизнь заводского населения в Бежицке.
В имениях Талашкино и Фленове кроме школы вместе с подругой детства Киту (Екатериной Святополк-Четвертинской - первой хозяйкой Талашкино) Мария Тенишева организовала художественные мастерские, где работают крестьянки из 50 окрестных деревень, возрождая традиционную русскую вышивку и окраску ткани, а также ремесленную сельскохозяйственную школу.
В Петербурге организует студию для подготовки талантливой молодежи к поступлению в Академию художеств, где преподает Репин и учатся знаменитые впоследствии художники. В Смоленске строится музей "Русская старина", где размещается подаренная Марией коллекция с условием не разносить предметы по разным музеям (которое само собой после революции не было выполнено и много уникальных вещей было утрачено).
Невозможно перечислить всех благотворительных дел супругов Тенишевых, о которых после революции забыли на долгие годы.
Обо всем написано в книге, очень просто, без пафоса, как само собой разумеющееся дело жизни, приносящее удовлетворение самому меценату. И чего стоило Марии в своей благотворительной деятельности преодолевать сопротивление чиновничества, местных властей, даже собственного мужа, считающего коллекционирование старины женской блажью. Сколько усилий было приложено, чтобы наладить отношения с разными мастерами и художниками, не всегда приятных в общении, с их обидами, капризами, чувством превосходства, не всегда украшающими талантливых людей. Сама Мария постоянно в движении, в работе. Как художник - эмальер ей удалось возродить способ изготовления "выемчатой" эмали, заброшенный еще в 18 в. Вместе с французским художником Жакеном путем длительных экспериментов удалось получить более 200 тонов непрозрачной эмали (в то время в употреблении осталось 3-4 тона). Позже, в России, во время войны, Тенишева успешно защитила диссертацию по теме "Эмаль и инкрустация",которая была признана достойной золотой медали. Мария Клавдиевна получила звание Ученого Археолога и приглашение занять в институте кафедру по истории эмалевого дела. Большая заслуга Марии Клавдиевны в том, что она привлекла внимание не только русской но и зарубежной публики к русскому народному искусству, показала на реальных предметах его красоту и совершенство.
Записки Марии Тенишевой заканчиваются 1916 годом, в разгар Первой Мировой войны. Её слова об обстановке того времени показались мне удивительно современными, подчеркивающими цикличность исторических событий:

"А что же случилось с верхами? С так называемыми образованными сословиями? Случилось то, что они дали нам ряд поколений, лишенных патриотизма и презрительно и недоброжелательно относящихся ко всему русскому. Русское общество веками понемногу теряло свое достоинство, стало стыдиться самого себя, и в наши дни у большинства окончательно исчезло сознание русской национальной идеи".
или:

"Война на деле показала, что способных генералов, как Алексеев, Брусилов или Лечитский, у нас едва ли найдется несколько человек, но и им бездарности завидуют, их затирают и хода не дают. Это теперь-то, когда мы изнемогаем от недостатка талантливых и энергичных вождей…
Но чего же ждать от убожества, нарядившегося в генеральские мундиры, в звездах и лентах? Что делали они в мирное время, как жили и относились к своим обязанностям?"

С большим уважением к сделанному Марией Тенишевой, как же хочется всё-таки сказать: «ох, и вздорная бабенка была». Мне очень стыдно за свои слова, но эта мысль всё время сидела в голове, пока я слушала книгу.
Действительно интересные эпизоды - описания конкретных событий, подробности, связанные меценатством, с «Миром искусства», созданием училища, перемежаются подробными рассказами об обидах и склоках.
В художественном смысле – чистая графомания. «Каково же было мое удивление/возмущение», «капризам/выражению чувств/ и т д. не была конца», «....и так без конца»... да и вообще все речевые штампы того времени присутствуют в изобилии.
Тот случай, когда лучше не читать воспоминания автора, а довольствоваться знанием о ее делах.

Книга открыла мне незаслуженно забытую и не известную широкому кругу выдающуюся русскую женщину княгиню Марию Клавдиевну Тенешеву. Как много распиарена личность Дягилева, и как мало мы знаем о не менее важных делах, вложениях, работах и  меценатстве этой необыкновенной женщины. Создание выдающейся коллекции древнерусского искусства, школ, эмалевого дела, неутомимая работа на базе русского просвещения, любовь к России все это вызывает огромное уважение и восхищение столь  многогранной личностью. Книга написана прекрасным, живым русским языком. В ней даны меткие характеристики столпам русского искусства: Репину, Дягилеву, Васнецову и многим другим. Биография Тенишевой заслуживает сериала, красивой и драматической истории. Надо собирать чемодан, чтобы ехать в Смоленск, смотреть музеи, созданные ее руками и места, где жила и вдохновлялась эта выдающаяся русская женщина.

История гадкого утенка. Незаконно рожденная девочка становится женой князя Тенешева.
Бедным быть тяжело, богатым еще тяжелее, а богатой женщиной в дореволюционной России, просто не выносимо. Все тебя ни во что не ставят и все тебе льстят. Став на путь просветительства и меценатства, Тенешевой пришлось столкнутся с массой проблем, одной из которых были люди искусства. Жёсткие, суждения коснулись Репина, Бенуа, Толстого, Васнецова.
Общество Петербурга и провинции, тоже под пристальным прицелом княжны.
Читать одно удовольствие, свежесть мысли поражает, будто это писалось вчера, а не столетие назад. Удивительная картинка жизни русской буржуазии на кануне революции.