Записки из подполья

«Умственная жвачка» занимает большую часть нашего внимания, если верить современным исследованиям, то это 47% времени бодрствования.

Стойте, только вдумайтесь, половину времени вы витаете в облаках собственных мыслей...

Это прокручивание (порой бессвязных) идей, которое знакомо всем и вся, иногда перерастает в изнуряющий самоанализ. Можно еще дальше зайти в вопросе и познакомить вас с гештальт-терапией. Её изучение сейчас модно и опошлено одновременно, поскольку если копнуть глубже, то всё окажется не настолько поверхностно.

Собственно о чём мы и зачем?

ЗАПИСКИ ИЗ ПОДПОЛЬЯ - это внутренний диалог главного героя. Таким какой он был у интеллигента времён Достоевского. И это «круто», поскольку современная культура стала проще и пошлее. Это произведение, исповедь призвана вам показать качественную разницу культур по мотивам внутреннего мира петербургского чиновника.

Если вам не нравится степень аморальности Паланика, то вам к Достоевскому. Вы перенесётесь в философский дискос уже XIX века...

Как может сочетаться безумная любовь к себе и безудержное саморазрушение?

Почему если считать всех глупыми, то в итоге найдёте в центре действия себя?

В какие чертоги сознания может довести идейность и поиск смысл жизни?

Откуда у нас сила воли, нравственность и (в общем смысле) природа человеческого добра?

Нужно ли переносить на себя: «Любой порядочный человек - должен быть трус и раб»?

Для многих людей воображаемый, субъективный мир лучше реального.

«Я то один, а они то все - думал я»...

Вы найдёте частичку себя в главном герое, он вам станет родным и знакомым. Очень весёлое прочтение от Семёна Ярмолинца, он сделает прослушивание незабываемым.

Очень мрачное произведение, оставляющее после себя гнетущее впечатление.

Главный герой без имени, словно внутренний голос любого из нас, который мы иногда удачно, а иногда тщетно пытаемся заглушить, изводит себя бесконечными тягостными мыслями о мироустройстве, о жизни, о людях. Каждый из нас когда-либо предавался саморефлексии, анализу своих поступков, но подпольный человек отдаётся этому занятию со всей болезненной страстью, словно ему доставляет удовольствие ковыряние раны или больного зуба.
Несмотря на кажущуюся правдивость его исповеди, мы не вполне можем доверять всему сказанному. Он, как и любой из нас, не бывает откровенен до конца и ему, как и всем людям свойственно оправдывать свои поступки. Тем и интересен этот герой - Достоевский показал живого, мечущегося человека. К нему можно проникнуться сочувствием, с ним можно соглашаться, а ещё лучше спорить, но равнодушным к нему остаться нельзя.
Подпольный человек вступает в мысленную полемику с современными Достоевскому философами, учёными, к идеям которых он очень восприимчив.
Эту повесть называют предвестницей экзистенциализма, но подпольный человек путь и говорит о важности индивидуальной воли для каждого из нас, всё же приходит к выводу, что человек не состоятелен без христианской веры.
"Записки" скорее не тот текст, который будешь читать для удовольствия, но он важен для понимания последующих и главных текстом в творчестве Достоевского.

Почему "подполье"? Это своего рода то, что герой книги, некий коллежский асессор, скрывал и прятал глубоко в себе на протяжении сорока лет собственной жизни, все свои измышления и взгляд на обустройство общества. То есть тайное, пусть и ставшее явным.
Ну и второе понимание - он мыслит себя выше других ("Я-то один, а они все"), отличным от других, существом развитым и как бы вне лицемерного общество, и пребывает таким образом в "подполье".

Достоевский пишет:

Ясное дело, что, как всегда, когда мы говорим о классике, нельзя никогда ограничиваться этой временной локализацией. Вещи, упомянутые здесь, актуальны на века. И в направлении философских рассуждений об обществе и его устоях, о человеке и природе его психологии самосознания в этой жизни. И в плане наличия качеств, присущих этому бывшему чиновнику, у людей любого поколения.

Кто он такой? На мой взгляд, интеллигентный человек с несбывшимися чаяниями, не реализовавший себя в жизни. С проявлениями тревожного расстройства. Потому, что неудачник или глуп? Нет. Он достаточно умен и образован, развит, но его предел - чин коллежского асессора. Он видит, какие бездарные бездумные болтуны достигают в этой самой жизни успеха.

Я до определенного момента считал его изобличителем, а не антигероем. До того эпизода, когда он начинает гнобить Лизу. Здесь выступила эта самая гниль. Воистину, если такого человека окунули в дерьмо, он обязательно должен ополоснуть им более слабого. И ведь о проституции его речи до этого были все правильные.

Так что получается, выступал он против пошлости и грязи общества только из-за собственной ничтожности? Из-за того факта, что сам не оказался тем успешным Грязевым? Из-за того лишь, что из него самого не получилось ни рыбы, ни мяса? Нет, я бы так не упрощал. Его позиция самая "удобная" для таких всесокрушающих записок, но может потому, что он, кроме того что человек вдумчивый и неглупый, еще и наблюдатель со стороны почти. Обиженный судьбой, желчный, но ведь прав во многом в своих оценках, черт возьми! Но при этом и мразота, желающая подчинять себе. Кстати, может быть и в этом ключ - желание подчинять, быть в высоком положении, а как не получилось ни хрена - раздражение и желчь. И от страданий он уже получает удовольствие.

Как бы то ни было, здесь Достоевский не только под микроскопом рассмотрел сию личность, но и укол в сторону общества направил. И с прискорбием я заметил в себе некоторые черты главного героя, это поразило. А повесть достойна повторного перечитывания и переосознания. Убедился, что в Достоевском можно найти ВСЕ о человеке.

[Аудиокнига была прослушана мной в исполнении нЭзабвенного Вячеслава Герасимова]

Читая эту книгу поневоле начинаешь уходить в себя, ощущая себя антигероем и сопоставляя его с собой. Начинаешь искать в себе, те эмоции, которые описаны в книге. Закончив читать книгу, чувствуешь, как будто камень с души, и в то же время что-то в душе осталось, какой-то осадок после этой книги. Сомневаюсь что буду перечитывать "Записки", депрессивно. Автор "Записок" как-будто не от мира сего, роется в своих чувствах, но он глубоко обиженный человек, причем обиженный с самого начала своей жизни. Он сам даже пытается себя оправдать, объясняя свою злость и желчь, тем, что нет у него родного человека. Хоть и депрессивно, но мне понравились "Записки из Подполья", так как дают пищу для размышления. В самом начале какой-то сумбур, потом начинает все проясняться, и в конце ненавидишь героя-антигероя и в тоже время жалеешь его.

Хочу сказать пару слов о неосновной идеи книги.
Действительно, почему все поголовно должны стремиться к одному и тому же? Добро, счастье, успех, признание и проч. Несмотря на то, что это кажется логичным и естественным, данное утверждение можно оспорить, что и делает герой Достоевского в данном произведении. Может быть, в первую очередь нужно стремиться к обретению собственного пути? К осознанию самого себя и того, чего хочется именно тебе? Собственные желания могут совпадать или не совпадать с общепризнанными понятиями о счастье. Для одного совершенство то, что для другого извращение. Но люди настолько привыкли жить общепринятыми стандартами, что боятся своих настоящих искренних желаний. Отсюда внутренний конфликт. Отсюда самоистязание.
Но если оставить экзистенциализм вместе с прочими философствованиями, и посмотреть на героя, как на обыкновенного человека, который может жить на соседней улице… Он едва ли способен на что-то, кроме своих размышлений. И в этом помимо него самого никто не виноват: ни общество, ни несчастное детство, ни обстоятельства. Но он будет наделять смыслом всё, что плохо лежит. Как сказал Паланик:

…можно ли хоть с самим собой совершенно быть откровенным и не побояться всей правды?

Достоевский не перестает меня удивлять. Как говорится: «То ли еще будет!». Новая встреча и новая высота.
Исповедь «порядочного» человека из «умышленного» города. Оказывается, бывают и такие. Это я о городах.
Сколько яду в словах главного героя. И смешно, и больно за него. Какие умозаключения присущи ему. Сколько «глубины» в мыслях! От такой глубины у меня у самой крыша едет, пытаясь вникнуть во все выверты его мыслительного процесса. Исследования о праве и обязанности человека. И что он, человек, любит: благоденствие или страдание.
Имеют ли право эти умозаключения на существование? В чем истина - судить не возьмусь.
И то, что вначале воспринималось как сатира, вдруг преобразилось, изменило окраску и стало совершенно серьезным произведением.
Для меня подполье символ, скорлупа, в которой прячутся мысли человека. Но вот показались, заявили о себе. Спасибо за откровенность.

Есть в воспоминаниях всякого человека такие вещи, которые он открывает не всем, а разве только друзьям. Есть и такие, которые он и друзьям не откроет, а разве только себе самому, да и то под секретом. Но есть, наконец, и такие, которые даже и себе человек открывать боится, и таких вещей у всякого порядочного человека довольно-таки накопится. То есть даже так: чем более он порядочный человек, тем более у него их и есть.

Штож. Этот рассказ \ книгу я встретила в аудио формате. включив запись по дороге на работу, я на пол метро издала стон. потому что очередное нытье было слушать выше моих сил. А еще озвучка такая, проникновенная, что меня прямо корежило. и я мысленно уже удаляла аудиодорожку с телефона, что бы не портить свой аппарат этой мерзостью
Приехав на работу, зашла на Ливлиб, что бы отметить минимальным количеством звезд произведение, решилась сначала прочитать рецензии. и наткнулась на пост skerty2015, опубликованный немного ранее. и решила дать этому произведению второй шанс.
и знаете что?
это было верное решение! да, начало неоднозначное. но с остальной части я так хохотала почему то. Очень рекомендую!

Однажды в отпуске я подсунул Гроку свои дневниковые записи на предмет литературного анализа. Тот заявил, что лирический герой напоминает ему подпольного человека Достоевского. Мне это польстило, но с произведением я знаком не был. Пришлось наверстывать. А вдруг правду говорит шельма кремниевая?

Прочитал и вот что скажу. Роман состоит из двух частей. Первая далась мне трудно. В ней ничего не происходит: всю дорогу подпольный человек только и делает, что мусолит по кругу сначала одну тему, потом другую, затем третью. И ладно бы он говорил что-то, что заставило бы залипнуть на одной букве на полчаса (как с ницшеанским Заратустрой , например) — нет, это просто какой-то бред бедолаги, который от одиночества начал немного «отъезжать». Особенно меня раздражали и вводили в состояние дефицита внимания его рассуждения «о человеческой выгоде». «Борис, ты не прав!» — хотелось возразить ему. И так бы я не выдержал подобного издевательства над собой и бросил чтение, но во второй части появилась какая-никакая драматургия: классик решил столкнуть нашего унылого философа с внешним миром. Миром, впрочем, довольно вялым и вполне обыденным, скажем прямо, но на фоне шизоидной первой части и этого было достаточно, чтобы реанимировать мой интерес. Здесь я и правда стал узнавать брата Колю — то, на что намекал Грок. И я имею в виду не сюжетные параллели, а сходство в ответной реакции человека на столкновения с социумом — уход во внутренние лабиринты вместо активных действий снаружи. Правда, до подпольщика мне еще расти и расти. Например, нечто похожее на эпизод с офицером случилось и со мной — но я так не зацикливался на этом: ну, было и было, чего бухтеть-то.

Кстати, именно во второй части до меня дошло, почему именно это произведение, как утверждается, повлияло на творчество Кафки . Здесь те же бесконечные руминации, длинные сомнения, гипотетические «а если бы». Те же нелепые монологи минут на пять, замаскированные под диалоги — в реальной жизни, если собеседник не пуляет в тебя репликой так долго, то он либо немного умер, либо сдувшийся футбольный мяч с нарисованным лицом. У обоих авторов происходящее не суть важно — балом правят мысли одного конкретного героя, которые замкнутыми петлями накидываются на его условные перемещения из точки А в точку Б. Они, эти мысли, и есть фабула, и они в совокупности создают ту самую атмосферу тревоги, ради которой все это и писалось. Разница в экспрессии: если кафкианские коридоры условны, абсурдны и по-холодному отчужденные, то в «Записках» локации предельно осязаемы и приземлены, как в газете или милицейском протоколе: шел мокрый снег, Петербург, у Пяти Углов. Вот только подпольный индивид, помещенный в эти стены, молча орет от боли, стиснув зубы, тогда как кафкианский среднестатистический белый мужчина недоуменно пожимает плечами, попутно чувствуя вину без вины и отбиваясь от прилипчивых барышень. Кроме того, как и все крупные произведения Кафки, «Записки» так же ничем не заканчиваются, как бы намекая, что все может и дальше тем же макаром идти по кругу, уходя в спираль гнетущей безысходности, потому что никакого катарсиса не будет и вообще, его быть не должно по задумке. Только в отличие от Франца Германовича, который хитро делал вид, что не дописал (но мы ведь ему не верим, правда?), Достоевский финалит заставкой из Ералаша: дескать, общий смысл вы уловили, мальчишки и девчонки, а подпольный человечек-тот продолжил строчить, просто я вас пожалел. Спасибо, Федор Михалыч, за честность.

И вот что интересно — в этом, наверное, прелесть классической литературы. Несмотря на то, что роман читался тяжело, месяца через полтора ко мне стали приходить разные мысли. Как будто книжица, сделав мне лоботомию без анестезии, посадила в мозг семечку, и из нее спустя время выросло небольшое растение. И я этому рад. Вот только бы не было так больно в процессе посадки.

В сложных жизненных ситуациях я неизменно обращаюсь к Фёдору Михайловичу, и почти всегда это происходит спонтанно. Не стал исключением и нынешний случай: уже читая параллельно 3 книги, но почувствовав острое желание вернуться к произведениям любимого классика, с рвением бросилась читать его «Записки из подполья», которые «проглотила» в сумме менее, чем за сутки.

Чем больше знакомлюсь именно с поздним творчеством Достоевского, тем больше убеждаюсь в его силе слова и влиянии на читателя. Как обычно, это искусно показанная атмосфера бедности и нижайших слоев общества, тема «униженных и оскорбленных» (кстати, отсылка к этому роману в повести тоже встречается), пронизывающий душу читателя фатализм. Читаешь мысли главного героя и безоговорочно соглашаешься с его доводами, погружаясь в текст с каждым абзацем все сильнее и сильнее. На мой взгляд, эта повесть — одна из лучших попыток автора показать тип «маленького человека» и в то же время отметить его осознанность в отличие от других образов персонажей.

«Записки из подполья» — повесть, которую можно назвать своего рода негласным продолжением «Бедных людей». Здесь я хотела бы, наверное, в тысячный раз выделить мастерство писателя: во время чтения в моей голове всплывал сюжет упомянутого романа и эмоции от его прочтения, хотя читала его ещё в школе. Существует также версия, что повесть — это продолжение ранее написанного «Двойника», и тогда нарушенная хронология произведений напоминает намеренное решение Лермонтова «перепутать» главы «Героя нашего времени». Думаю, следующим произведением у Фёдора Михайловича прочитаю либо «Двойника», либо «Подростка».