Исповедь сына века

Ах, мой мальчик! У тебя в сердце рана, которая не может закрыться.

В какой сокровищнице высокого милосердия черпала ты терпеливой рукою твою печальную любовь, исполненную сострадания?

Стоило мне оказаться рядом с ней, как я понял, что я такое.

Вначале Меркансон так же, как и Ларив, был, видимо, удивлен моими вопросами. Я сам удивлялся им еще более, чем он, - но кто хорошо знает самого себя в этом мире?

Чего же больше? Разве тебе недостаточно того, что есть? Как знать? Быть может, это все, что предназначено тебе богом?

Впрочем, важно ли то, о чем говорят губы, когда прислушиваешься к тому, что отвечает твоему сердцу другое сердце?

Говорят, ничто не передается быстрее, чем чувство антипатии, но, по-моему, мы еще быстрее угадываем, что нас понимают и что любовь будет взаимной.

Казалось, он говорил мне: "Какое счастье! Так, значит, мы будем страдать спокойно!"

Именно глядя на небо, леса и луга, я понял, что представляют собой люди, которые воображают, будто они нашли утешение.

людям, которые умеют чувствовать лишь наполовину.

Я начинал проникаться той истиной, что во всяком несчастье есть какая-то частица счастья и что большое горе, что бы там ни говорили, это вместе с тем и большое успокоение.

Ну, хорошо, - сказал я, - а если я выскажусь, какой для вас в этом будет толк, раз вы ничего тут не можете сделать, да и я тоже?

у меня есть друг, но у моей скорби друга нет.

Сколько раз, убежав с уроков, я лежал на этих маленьких пригорках в тени деревьев, читая хорошую книгу и отдаваясь необузданной поэзии, - ибо, увы, таковы были "оргии" моего детства!

. Она немного играла на фортепьяно, умела немного считать, немного рисовать, даже знала немного историю и грамматику - словом, всего понемногу. Сколько раз я с жгучим состраданием смотрел на этот небрежный набросок природы, вдобавок искалеченный обществом!

О жалкие создания, носившие имена женщин и точно сон промелькнувшие в жизни, которая сама была лишь сном, - что мне сказать о вас? Может ли сохраниться какое-нибудь воспоминание там, где никогда не было и тени надежды? Где мне найти вас? Есть ли в человеческой памяти что-либо более безмолвное? Есть ли что-либо более забытое, чем вы?

Один человек похвалился, что он недоступен суеверным страхам и ничего не боится. Друзья положили ему в постель человеческий скелет и спрятались в соседней комнате, намереваясь понаблюдать за ним, когда он придет домой. Они не услышали никакого шума, но, войдя наутро к нему в комнату, увидели, что он сидит в постели и со смехом перебирает кости, - он потерял рассудок.

На мой взгляд ничто не было хорошим или хотя бы сносным, не было такой вещи, ради которой бы стоило обернуться.

...если под платьем тело, то под телом - скелет. "Возможно ли, что это и все?"

Деженэ ничего не ответил. Такова была его манера, и я всегда считал его самым сухим человеком на свете.