В постели с Кинг-Конгом

Я почувствовала себя полнейшей идиоткой, а Рома вдруг сказал:

– Слышь, Лампудель, будь человеком, помоги!

– Зачем тебе содействие глупой бабы? – обиженно спросила я. – Сам справишься с любой задачей.

– У Антона Евгеньевича были скорей недоброжелатели, чем враги, – пожал плечами Вадим. – В бизнесе действуют жесткие законы, кто не успел, тот опоздал, один выигрывает, другой лузер. Алферову везло, вернее, так считали его противники. Дескать, продал душу дьяволу, тот теперь ворожит своему приспешнику. На самом деле босс обладал уникальным чутьем, иногда он говорил: «Нет, с этим человеком мы не связываемся!»

– Лариса умерла через пару месяцев после Жени, думаю, она нарочно ввела себе сверхдозу героина.

– У вас нет соображений, куда мог подеваться Алферов? – спросила я. – Не испарился же он вместе со столь внушительной суммой денег! У Антона Евгеньевича были враги?

– Где и когда мы встречаемся? – обрадовалась я. – Назначайте место и время.

Рукин не стал тянуть:

– Через два часа на Филимоновской улице, дом восемь, квартира один.

Нужное здание оказалось трехэтажным домом, на котором красовалась табличка «Памятник архитектуры девятнадцатого века».

Я решительно вошла в гостевую и замерла. Кровать была пуста. Геннадий Петрович исчез, как роса под солнцем.

Роман не трус, он не раз задерживал опасных преступников и не спасует при виде бандита с оружием. Но Воронин никогда не имел дома пса, поэтому остерегается собак. Даже щенков-мопсов, таких ласковых и очаровательных, как Фира и Муся, он гладит с осторожностью.

У меня натурально подкосились ноги. Теперь понимаю, какие эмоции испытывают жены, которые по глупости приглашают в свой дом любовников, думая, что муж отбыл в командировку. Дорогие мои, вылет самолета может задержаться, шеф супруга передумает и велит ему катить в родные пенаты, в Москве начнется эпидемия занзибарской лихорадки, аэропорты закроют, и ваш дорогой-единственный примчится в родное гнездышко. А там!!!

– Я напился? – возмущается Сашка, выслушивая справедливые упреки жены. – Вечно ты выдумываешь! Водка была паленой, коньяк подали левый, вино развели бормотухой.

У Саши, на его счастье, есть терпеливая, верная Оля, а что делать тому, кто пришел на тусовку один? Ему в случае опьянения как добираться домой?

Только что Сашка весело выплясывал под музыку – и, бумс, сидит в углу, похожий на чучело: молчит, не шевелится, не реагирует на раздражители, не способен к передвижению на двух конечностях, впрочем, и на четырех. Бедная Ольга вынуждена тащить муженька домой на своем горбу. Самое интересное, что, проспавшись, Сашка ни за какие пряники не признается в собственной глупости.

Я покорилась и спросила:

– Ну и что получено? Где оно?

– Ребята, тащи! – крикнул курьер.

От лифта послышалось сопение. В поле моего зрения появилась пара мужчин. Они несли нечто длинное и темное.

– Бороздиной могли не сказать, что в сумке запредельные деньги, – продолжил свою мысль Рома, – использовали ее втемную, попросили: «Надежда Ивановна, душенька, вот вам двести евро, сделайте любезность, передайте сумку моей подружке, она болеет, из дома не высовывается, я ей баночки с домашним вареньем отправляю. Сама тоже что-то занедужила». Полагаю, ваша мачеха не полезла бы в чужую поклажу из любопытства.

Лидия подняла бровь.

– Ну что вы! Какие два миллиона евро! Столько колледж не стоит. Наверное, в Великобритании существуют школы, где обучение стоит непомерных денег, а мы пристроили дочь в хорошее, но не очень дорогое заведение. Мы с Алексеем справимся, если понадобится, продадим квартиру, переедем в однушку, но пусть хоть Лена вырвется из этой страны. Я не верю, что у нас наступит светлое завтра.

Бабушка подталкивала внучку к портновскому делу, мать рассчитывала сделать из нее бухгалтера, один отец помалкивал о ее будущей профессии. Может, потому, что дома он бывал от силы дней пять в месяц? Алексей, как мы узнали, работает дальнобойщиком.

– Лампа, дай воды, – приказал Воронин, бросаясь к хозяйке. – Таня, нашатырь в доме есть?

Минут через десять Лидию напоили валокордином и уложили в кровать. Мы снова вернулись на кухню.

– Надо же, – протянул Роман, – она казалась почти безразличной к известию о смерти мачехи, и вдруг такая реакция!

Он без приглашения уселся на деревянный стул и подробно изложил события, не забыв упомянуть о сумке с евро. Хозяйка вскочила, снова села, но не на табуретку, а на полукруглый диванчик, издала странный звук и завалилась на бок.

– Если кексы отвратительные, то зачем тогда все четыре штуки слопал? – удивилась я

– Не оставлять же, – заявил Воронин и принялся икать.

Вот вам пример истинно мужской логики! Угощенье Роману показалось невкусным, но он слопал его и подлизал крошки.