The Dead Zone

— А что плохого, если он узнает правду? — возразил Бейс. — Они — подонки, отребье, мразь!

— В Библии сказано, что Господу одинаково дороги все его твари, — ответил Джонни дрожащим голосом.

— Правда? — Баннерман кивнул и потёр переносицу. — Тогда он избрал довольно сомнительный способ показать это.

Его бьёт дрожь, волосы прилипли к лицу. Лицо скрывает капюшон, а губы растягиваются в улыбке, когда наступает оргазм, и его (мои) пальцы сжимают горло и... давят, давят, давят...

Ну как, мамуля? Грязи достаточно?

(Снег. Тихий и молчаливый снег...)

Друг (Бога, а не ваш, сэр)

— Куда мы пойдём? — спросила она, отстраняясь. Глаза, похожие на изумруды, сияли. — Куда?

— Всё ещё балуешься кокаином?

— Нет, я теперь подсела на героин.

— Господу известно, отчего неверующие насмехаются, а язычники приходят в ярость! — В глазах Веры вспыхнул знакомый её мужу фанатичный огонь.

«Если Вознесение сегодня, пусть кто-нибудь заменит меня за рулём!»

Она думала о том, как легко привыкнуть к человеку, почти как к наркотику. Сев на иглу, иной пытается убеждать себя, что может соскочить в любую минуту, хотя…

— Отлично! — Он взял её за руку. — У меня как раз за углом припаркована твоя машина.

— И ещё у тебя восемь долларов! Нас ждёт чудесный вечер.

...деяким речам, краще лишатися невидимими, а іншим — загубленими.

Верно, – согласился Джонни. – Но жизнь быстро научит всему, если деваться некуда.

Вы слишком часто извиняетесь, Джон

— Наверное, так бывает в жизни, когда всё идёт неправильно, – ответил он. – Старый жестокий мир. Но надо жить, и приходитьсч мириться.

и его спасал от безумия только чёрный юмор.

We all do what we can, and it has to be good enough, and if it isn't good enough, it has to do. Nothing is ever lost, Sarah. Nothing that can’t be found