Воронья дорога

Эш повернулась, ухмыльнулась, затем полезла во внутренний карман большой куртки флотского покроя, с медными пуговицами, что-то достала и бросила мне. Я поймал. Кусочек серого бетона. С одной стороны гладкий и темный.
— *Die Matter, – сказала, возвращаясь, она. – Взято, если хочешь знать, у Бранденбургских ворот. **«Viele viele bunte Smarties!» Красная краска – середина точки над последней «i». У тебя в руке обломок мира, разделявшего две Германии.

* Стена (нем),
** Много, много пёстрых «Смартиз»! (нем.)

On the other hand, such repetition left one free to appreciate the subtler points in these reports that might otherwise have gone unnoticed, such as the fact that the English could pronounce the soft ch sound, after all. The little rascals had only been teasing us all these years, saying "Lock" Lomond and "Lock" Ness! Why, it must be something genetic, we'd all thought. But no! Places like Bah'rain and Dah'ran were rolled confidently off the tongue by newsreader after newsreader and correspondent after correspondent as though they'd been using the technique for years. Unfortunately, rather like a super-gun, there appeared to be a problem traversing such a sophisticated phonetic delivery system, and while the Arabian peninsula obviously lay in the favoured direction, nowhere unfortunate enough to be located to the north of London seemed able to benefit from this new-found facility.

Я только пытаюсь объяснить, что, когда ты влюблен, у тебя мозги не так хорошо работают, как у нормальных людей. То есть крыша съезжает напрочь. И от ревности на стенку лезешь, и бывает достаточно пустяка, чтобы сорваться. Если б тогда кто-нибудь подсказал, как безнаказанно уконтрапупить Льюиса, я бы, может… Впрочем, надеюсь, я бы и думать об этом больше не смел, если бы понял, что такое убийство в принципе возможно. Каждый с ума по-своему сходит и лечится тоже по-своему, иногда и такими вот извращенными фантазиями.

Ты слишком труслив, чтобы признать, какое все кругом большое, как велика Вселенная по сравнению с нами. В ее пространстве и времени мы – ничто. Индивидуально ты не способен смириться с тем, что мы – микроскопические пылинки, живущие лишь мгновение ока. Может, мы и идем к чему-то лучшему, но – никаких гарантий. Человек не способен поверить, что не он центр мироздания, вот в чем проблема. Вот откуда проистекают все эти трогательные сказочки про Боженьку, про загробное существование, про жизнь до рождения. Это просто трусость. Толи-мая трусость. «Господь – пастырь мой…» Вот мы и живем как бараны. Кругом скотство и жестокость. Ничего, все в порядке, ведь мы всего лишь выполняем предписанную Господом работу. Хрен с ним, с силикозом, лезь в шахту и вкалывай, ниггер. А ну-ка, ребятки, освежуйте грешницу заживо и бросьте в соляную варницу. Ничего, мы же это не со зла, а только ради спасения ее души. Боженька, Боженька, дай мне старую добрую религию с первородным грехом. Где тут ребеночек на заклание… Первородный грех, блин! И какой мудак его только выдумал…