Воронья дорога

Он надеялся чуть лучше понять взрослых, отведав виски,– но теперь их жизнь кажется еще бессмысленней.

Приятно было думать, что люди мне сочувствуют, хоть я их за это и презираю, потому что сочувствия их не заслуживаю, и, стало быть, они совершают большую глупость. Конечно, я и себя презирал за то, что презирал их за столь искреннее и неэгоистическое чувство, но к таким вещам приходится привыкать, когда ты так необратимо катишься по наклонной плоскости.

Человек не способен поверить, что он не центр мироздания, вот в чем проблема.

Как это классно - взять да исчезнуть; от этого чувствуешь себя особенным, не таким, как все.

Льюис симпатичный, он смышленей и остроумней меня, поэтому я нечасто по нему скучал.

Очевидно, мой убийственный взгляд требует серьезной доработки перед зеркалом.

People can be teachers and idiots; they can be philosophers and idiots; they can be politicians and idiots... in fact I think they have to be... a genious can be an idiot. The world is largely run for and by idiots; it is no great handicap in life and in certain areas is actually a distinct advantage and even a prerequisite for advancement.

С историями такое бывает: они заканчиваются по-разному, в зависимости от того, кто рассказывает, а иногда и не заканчиваются, а иногда заканчиваются не так, как хотелось бы.

настоящее всегда остаётся настоящим только у тебя в голове

– Прентис, уж не пытаешься ли ты мне внушить, что нынешняя молодёжь ждёт примера от стариков?
– Ну… – состроил я гримасу.
– Если это так, то вы – первое поколение от сотворения мира, которое так поступает. – Она затянулась табачным дымом; на её лице читалась откровенная насмешка. – Лучше делайте всё то, чего старики не делали. Ведь всё равно так получится, нравится вам это или не нравится.

Интересно, по большому-то счету хоть что-нибудь имеет хоть какое-нибудь значение? Ты живешь, ты умираешь. Издали ты неотличим от этих травинок, и кто сказал, что ты важнее любой из них?

Мама села на кровать, положила мне на голову ладонь и обрезиненными пальцами провела по кудрям. – Что это у тебя в волосах? – спросила она. «Клетки мозга?» – предположил я. Такое впечатление, будто они выдавились через уши. Встречу барабанщика – убью.

...в Индии ты себе кажешься уэллсовским марсианином, пришлецом в стране чужой, и хотя материально ты гораздо богаче, зато духовно – гораздо беднее, чем люд, которым кишит эта страна; и в шумной потеющей толпе, среди острых запахов и частых прикосновений, ты еще более одинок, ты еще более чужд, и все, что есть в тебе, – далекий гулкий холод…

Мы знаем, что жизнь - это лишь череда
Отвратительных, жутких образов,
Перемежаемых для пущего эффекта
Соответствующими мыслями.
Их отчаянный крик
Поначалу невнятен,
Но влечет нас к новому позору.

Стареть – это же просто здорово. Что на уме, то и на языке, и все тебе прощается.

Ну и дрянь же, оказывается, это виски, неужели такое пьют ради удовольствия? Он надеялся чуть лучше понять взрослых, отведав виски,– но теперь их жизнь кажется еще бессмысленней.

...жаль, что в его широчайшем ассортименте кулинарная оригинальность целиком задушила такое пошлое качество, как съедобность.