Цитаты из книги Необыкновенные истории

...я вскочил в свой Большой стеклянный подъёмник и пустился колесить по свету, собирая частицы долгожителей... пинту смолы 4000-летней пирамидальной сосны. обрезки ногтей с пальцев правой ноги 168-летнего русского крестьянина Петровича, Яйцо, отложенное 200-летней черепахой, принадлежащей королю Тонги, хвост 51-летнего аравийского скакуна, ус 36-летнего кота по кличке Пупсик, Старую блоху, которая 36 лет жила на Пупсике, хвост 207-летней гигантской тибетской крысы, гнилой зуб 97-летней старой ведьмы, живущей в пещере на горе Попокатепель, бабка 700-летнего буйвола из Перу... ...из самых разных стран. Да, Чарли, я искал везде старые живые существа и от каждого из них брал какой-нибудь небольшой, но важный орган - иногда это была унция-другая грязи, которую я соскребал с его пяток, пока оно спало. Я выслеживал кабана-свистуна, рисового тупиала, мокрохвостку, жабистого попугая, обоюдоострого слизня, гигантскую завитушку и ядовитую чучундру, что может с пятидесяти ярдов попасть в глаз своей ядовитой слюной.

Из уваженья к этой теме Мы просим вас хотя б на время Не засыпать и не храпеть, Ведь то, о чём мы будем петь, Имеет важное значенье Для всех людей без исключенья. Итак, вот вкратце наш рассказ. Слыхал ли кто-нибудь из вас О крошке Голди - той, что летом Гостить к любимой тётке в Четтэм Приехала? В один из дней С утра сказала тётя ей: "Ты знаешь, детка, я поеду Куплю чего-нибудь к обеду!" Ну что б ей - спросит тут любой - Не взять племянницу с собой? Увы, на то была причина: Чтоб выпить в баре рюмку джина. И вот, хромая и кряхтя, Уходит тётя, а дитя, Подобно молодой овечке, Бежит, естественно, к аптечке. И что же видит там она: Аптечка до краёв полна Пилюлю, суспензий и таблеток Всех форм, размеров и расцветок! "Ура! Попробуем вон ту!" - И вот она уже во рту. - "Ой, как же вкусно, как же сладко! И пахнет, словно шоколадка!" Но, проглотив двенадцать штук, почувствовала Голди вдруг, Что стало ей немного дурно: Она икает некультурно И ощущенья в животе Какие-то совсем не те. Откуда ж было знать бедняжке Про тот мучительный и тяжкий Недуг, которым тётя Кэт Страдала двадцать восемь лет. Звалась та страшная зараза Хроническим скопленьем газа, А весь аптекарный запас И предназначен был как раз, Чтоб в дождь и в зной, в жару и в стужу Те газы выводить наружу. Причём случилось, как на грех, Что самым сильным среди всех То дьявольское средство было, Которым злоупотребила Малышка Голди, - врач его Назначил пить раз в год всего По полпилюли. Всем нам ясно, Кака для детей оно опасно. Сперва у девочки внутри Всхрапнуло что-то раза три, Но это было лишь начало - Потом там что-то заурчало, Зашевелилось, а потом Раздался страшный треск и гром! На стенах задрожали полки, Из люстры брызнули осколки И штукатурка с потолка Уже посыпалась слегка. Сосед промолвил, брови хмуря: "Похоже, скоро грянут буря!" Но взрывы, грохот, рёв и рыг Не прекращались ни на миг. В испуге шепчет Голди-крошка: "Мне нездоровится немножко". (Формулировка хоть верна, Но, безусловно, смягчена - Иначе выражаться надо, Когда в желудке канонада.) Меж тем вернулась тётя Кэт, З собою в дом внеся букет Двойного джина. В чём тут дело, Старушка сразу разглядела. "Пилюли!" - ахнула она. "Я, тётя, кажется, больна", - Сквозь слёзы Голди простонала. "Тут удивительного мало, Раз ты могла, забыв про честь, Тайком мои пилюли съесть. Не худо было б извиниться", - Сказала тётя и в больницу Звонит, мол, шлите докторов: Ребёнок очень нездоров. Друзья, мы знаем, вероятно, Вам будет слышать неприятно Про зонд, катетер и клистир (Хотя с их помощью спасти Врачи пытались Голди) - вы ж ведь Хотите знать, сумела выжить Малышка Голди или нет. Врачи, собравшись на совет Вокруг девической постели, Вздыхали, охали, кряхтели И уж спровадить на тот свет Больную девочку хотели, Мол, еле-еле душа в теле, Но тут малышка им в ответ Сказала весело: "Похоже, Я выздоравливаю всё же!" И вот, очухавшись с трудом, Вернулась наша Голди в дом К своей любимой тёте Кэтти, Куда за ней в кабриолете Приехал через день отец. На том истории конец? Но нет! Несчастья Голди хворой Закончатся ещё не скоро. Ведь если яд в больших коли- чествах вы внутрь себя ввели, То это худшее из бедствий Пройти не может без последствий. А с бедной Голди, как назло, Такое и произошло. Она пилюлю так много съела, Что те, в её внедрившись тело, Остались там на много лет, Ей принося ужасный вред И много разных огорчений. Ведь вместо милых развлечений, Весёлых игр и приключений Ей каждый день часов на шесть Теперь приходится засесть В клозет - а это, скажем прямо, Не красит облик юной дамы. Итак, друзья, поверьте нам: Чтоб избежать подобных драм И нежелательных оказий, Вам следует ни в коем разе Лекарств без спроса в рот не брать И в страшных дозах их не жрать.

Здравствуй, маленький Зрюк, мой строптивый малыш! Твоя задница синего цвета, И огромный волдырь на ней вздулся, как шиш, - Как ты думаешь, правильно это? Уж теперь бедолаге ни сесть и ни встать, Если ранена пятая точка. И неловко, наверно, по небу летать С афедроном, распухшим как бочка. Может, стоит, дружок, обратиться к врачу? Мы как раз прихватили в дорогу Одного (у него геморрой я лечу) - Он возьмёт по знакомству не много. "Милый доктор, вы, право же, слишком добры, Согласившись оставить Европу, Чтобы здесь осмотреть эти мерзкие ры... То есть эту раздутую попу". "Ужас! - доктор промолвил, увидев нарыв. - Вот так шишка! Но просите раз вы, Я спасу негодяя, безжалостно вскрыв Эти страшные гнойные язвы". Врач берётся за скальпель, усердьям горя (Зрюк в штаны напрудонил со страха), Но не смог даже скальпель проткнуть волдыря, Хоть заточен был, словно наваха. "Боже, - Зрюк зарыдал, - что за страшная весть! Чем унять мне тоску и досаду? Как мне быть, если вдруг захочу я присесть? Как стерпеть, если вдруг я присяду?" "Медицина бессильна! - изрёк эскулап. - Вам, приятель, одно лишь осталось: Сесть на голову или на кончики лап, Чтобы задница в небе болталась".

– Тогда я расскажу вам об этой стране подробнее. Ужасная страна! Сплошь непроходимые джунгли, населенные самыми страшными и опасными зверями в мире – тигророгами, бронетамами и жуткими свирепыми дракомотами. Один дракомот может съесть на завтрак десять умпа-лумпов и как ни в чем не бывало прибежать за добавкой. Когда я туда приехал, то сначала очень удивился, увидев, что умпа-лумпы строят себе дома на деревьях. Но они были вынуждены жить на деревьях, чтобы спасаться от тигророгов, бронетамов и дракомотов.

– Водопад – это самое важное! – продолжал мистер Вонка. – Он перемешивает шоколад. И вспенивает его. Взбивает и делает легким и воздушным! Нигде в мире не перемешивают шоколад с помощью водопада! Но ведь это единственный правильный способ! Единственный! А как вам мои деревья? Нравятся? А мои прелестные кусты? Правда, замечательно? Я ведь говорил вам, что не выношу уродства! И, конечно же, все они съедобны! Каждое сделано из чего-нибудь вкусного! А мои луга? А моя трава и лютики? Трава, на которой вы стоите, мои дорогие, из недавно изобретенного мною вида мятного сахара! Я называю его «мяхар». Съешьте травинку! Пожалуйста! Попробуйте! Восхитительно!

Чего не хватало жадной Веруке? Сидела с друзьями, зевая от скуки. Знала: что в голову только придет, Мама немедленно ей принесет. А если стемнеет и пасмурно станет, Папа ей звездочку с неба достанет. Кичилась богатством, кривлялась и вот Попала однажды в мусоропровод. Летя по трубе, оцарапала руки. И новые нынче друзья у Веруки - Тухлые яйца, гнилые морковки, Рваная тряпка, кусочек веревки, Хвост от селедки, остатки от мыла И то, что на лестнице кошка забыла. Кто вместе с ней виноват в этом деле? Родители следом за ней полетели. Им не сочувствуя, кто-то сказал: Это вполне справедливый финал!

Август Глуп ужасно глуп - Не знает назначенья труб. Огромный жадный дурачок, Лишь бы поесть — да на бочок. Сколько ж можем мы терпеть И безропотно глядеть, Как он будет есть и пить, Наслаждаться и дурить? Будь судьей, великий Скотт, Больше это не пройдет! Мы его слегка погладим, Выстрелом в трубу наладим. Только не пугайтесь, дети, Не опасны игры эти. И во тьме длиннющих труб Не погибнет Август Глуп. Одолев нелегкий путь, Он изменится чуть-чуть. По секрету скажем всем - Станет он другим совсем. На ирисковой машине Покрутивши в ванилине, Мы его слегла помнем, Размешаем, разотрем, А когда добавим крем, Будет он готов совсем. Вот выходит он — и что же? Люди ахнули: «О Боже!» Был обжора и урод, Стал совсем наоборот! Был как хвост у грязной киски, А теперь — кусок ириски. А ирис на белом свете Любят взрослые и дети.