Ansichten eines Clowns

Легло на душу. Одно из самых близких, понятных и ценных для меня произведений (хочу печатное издание). Язык - как степь, зато можно быстро и легко промчаться по книге. Чтение необременительное: на душе не остаётся ни камней, ни грязи; и в то же время, автор сумел сохранить в психологической атмосфере героя атмосферу легкой досады и печали человека, честно смотрящего на своё окружение и мир вокруг.

Сперва, прочитав некоторые другие рецензии, не могу не высказаться по поводу тех обвинений в адрес главного героя, с которыми я не согласна, и добавить несколько штрихов к его портрету.

Это по своей сути Шут из колоды таро. Шнир (ГГ) очень трогателен в тех проявлениях, что обычно мы не замечаем и крайне редко задумываемся пост-фактум. Например, в том, как он смягчал слова, удерживая в узде своё раздражение в разговорах (он очень достойно ответил выступавшему на телевиденье кардиналу католицизма – если я верно помню). Его колкие нелицеприятные ответы – на мой взгляд – исходили из его взглядов, были контролируемы и не доходили до примитивной язвительности. Шнир, видя проигранную Мари внутреннюю борьбу, очень разумно повёл себя в разговоре (т.к. удерживать того, в ком накипело недовольство – значит вызволить это недовольство наружу в бурную сцену с потенциально фатальными последствиями; удержать же словами и поступками – лишь получить отсрочку, в добавок, поступаясь по ходу своими принципами и скатываясь до уровня окружающих, окончательно теряя при этом самоуважение и возможность быть честным с собой и другими). Это мудрость Шута – давать вещам случаться: если с горы несется телега, то лучше дать ей проехать (пускай и мимо тебя), чем пытаться остановить её на полном ходу. Для Шнира этот разлад на почве католичсества был скорее, вопросом времени; но Шут не станет тяготиться, думая о наступления конца света и о подготовке к нему. Очень умно было так же и поддержать Мари в вере, хотя это был вовсе не какой-то расчет с его стороны (сильная сторона Шута – интуитивно верное решение, принятое сердцем, а не головой). Он пронзительно-трогателен в своей печали (не гневе, разочаровании или обиде на неё), и это при - пускай не полном – но очень верном и глубоком понимании сути поступка Мари: она уходит вопреки себе и любви из-за своих убеждений и ожиданий. Не по велению католического сердца (хотя в сердце никогда не бывает никаких идей и представлений «на тему»: оно либо радуется, либо нет), но из требований головы да сказок общества. Это решение в своей однобокой ущербности не может быть верным или принести плоды в виде реального счастья, имея лишь воображаемые корни из церковных догматов и приземленных желаний – именно в смысле буквально спущенных на землю и накрепко пришвартованных к ней (Например: ребенка хочу или чтобы муж стал католиком; реальность же не принимает заказы). Свою роль в распаде пары сыграли не столько выкидыши и отсутствие единения с мужем в вере, сколько выпестованное желание обоих иметь ребенка и зацикленность Мари на стремлении быть праведной католичкой (т.к. трудности в быту и общении из-за образа жизни и мыслей мужа были всегда, да и отец придерживался сходных взглядов, живя в бедности).
Он не циник, не думает, что ему все должны помогать, не нытик и это не протест ради протеста, в чём некоторые обвиняют Шнира. Циника отличает замещение чувств и сочувствия другим на рациональные (зачастую - эгоистичные) решения, игнорируя мораль и совесть. Шнир - самый моральный из окружающих, а его попытки раздобыть денег говорят о нем, как о человеке действия, человеке, готовом отринуть напускную гордость и принять помощь даже от неуважаемого им человека, когда речь идет о выживании; он не фанатик какой-то абстрактной идеи, не доказывающий что-то толпе гордец, чтобы доводить себя до голода, не принимая помощь и не «опускаясь» до уличного заработка; он мыслит здраво. Напрямую денежной помощи он просил лишь у семьи и любовницы отца, что вполне допустимо в его обстоятельствах, поэтому я не понимаю этих обвинений в инфантильности. Остальным же он звонил, чтобы увидеть положение дел, убедиться, что даже в бедственном положении, доведенный до крайности не может рассчитывать на сочувствие со стороны «верующих» друзей Мари и своих родителей; лишь на скромную поддержку – от брата, деда, одной бедной семьи и знакомого, что в отъезде. Шнир давно не надеется на понимание (как любой Шут), но ещё надеется на сострадание; оттого он временами злится и срывается в своих мыслях, временами даже доходя до принципа «с паршивой овцы хоть шерсти клок» (не духовная близость, не человеческое сострадание, так хоть помощь - деньги). Он знает, что Мари когда-то вернётся; а после обзвона – знает еще и то, что рассчитывать особо не на кого, теперь он видит полный расклад, и отправляется зарабатывать на вокзал. В том, что внешне выглядит как падение, проявляется недюжая сила духа и веры не столько в себя, сколько в выбранный путь (типично для аркана). Есть и небольшое преимущество этих звонков: позже он сможет сказать Мари, что никто не предложил ему помощи, даже при наличии на это средств и зная о его бедственном положении; даже из католического сострадания или просто долга перед церковью, наглядно иллюстрируя, что к настоящей духовности эти люди не имеют никакого отношения.
Те, кто обличают героя в нытье, похоже, не принимают во внимание тот факт, что события описывают лишь один его день, в который он умудрился потерять девушку (и, похоже, надолго), работу и всякую перспективу на неё в ближайшие полгода! Как много людей в такой ситуации станут плакать, пить, красочно жаловаться знакомым, а ведь герой ничего подобного не делал! Переехал, обзвонил, несколько раз приложился к коньяку – а уже к вечеру принял решение зарабатывать своими силами (на глазах у тех же злорадных знакомых) и приступил, даже не дожидаясь утренней помощи от брата! На мой взгляд, такая решимость, решительность в действиях и неотступность от выбранного пути – не только как клоуна, но и как человека с честным взглядом на вещи – достойна уважения!

Теперь о сути.
Шнир, не смотря на трудности, не переметнулся ни к семье, ни к католикам, не стал обманывать другую девушку ради облегчения своего положения, не пожалел ни на секунду о своих взглядах, даже не смотря на то, куда они его в итоге привели! В нем непоколебимость, сила духа, искренний взгляд на вещи и готовность действовать согласно своему виденью, а так же какая-то подсознательная вера в провидение (как у любого Шута) сравнима с верой в присутствие Бога повсюду, только окружающие не способны этого заметить.
Бёлль наделил своего героя верной системой координат, точкой отсчета всему: его компас всегда верен в указании направления, в то время как у других они сломаны. Он не знает, к чему именно приведёт его эта дорога, но он ей предан и любит этот путь. Окружающие, напротив, вроде знают, куда и к чему идут, но их компас всё время меняет свой вердикт, они обманываются и так и не приходят к желаемому.
По ходу книги поднимается целый ряд интересных вопросов: какова была на самом деле эта послевоенная адаптация в Германии (хотя страна и война не столь важны и вопрос Бёлля скорее в том, что значит быть адаптированным в этом мире, ведь бесхребетным хребта не сломишь); в чём разница между искусственными цветами и настоящими или мировоззрением и взглядом; можно ли загнать в рамки жизнь, а духовный союз в рамки социальной системы и регламентированных отношений (детско-родительских, мужа и жены); может ли внешняя форма и результат говорить о сути человека (например, текущее положение человека о его добродетелях,например: жена ушла – плохой муж, упрямец и пр.); что такое настоящий расизм и национализм (по сути - любое деление: хорошо-плохо, свой-чужой и т.п.); вплотную подошел к вопросу бессмысленности желания повторить прошлое и жизни как мгновения.
Бёлль касается и других тем (отцы и дети, богатство бедных, настоящая беспризорность, живые люди и мертвые), но все они сводятся к вопросу отношения из мысли или из сердца, и вторичны по отношению к предыдущим, составляющим ядро романа и корень зла в этом мире.
Роман не идеален: язык, который не для смака; некоторые повторы слов-мыслей; временами проскальзывало что-то подростковое; неидеальный шут в фазе становления и др. Но те проблемы, которые поднимает автор (и, к слову, дает на них ответы!) настолько значимые, что перевешивают всё прочее. Даже не нужно говорить о других плюсах после этого (таких, как: многоплановость (темы), этот дар говорить легко о тяжелом, интересный и настоящий главный герой (ещё и с архитипом шута), умение в зарисовках рассказать больше, чем написано слов, показать, что все эти разнопёрые и словно не такие уж и значительные отрывки оказались важны и раскрываю кого-то глубже, чем утомительные описания...).
Книга для тех, у кого ещё остались вопросы к жизни.