Carpe Jugulum

– Э… А может, я чем-то могу помочь? – неуверенно произнес Овес.
– Нет. Вот тебя мы с собой не возьмем. Это слишком опасно, – не терпящим возражений тоном отрезала нянюшка.
– Тогда с вами отправятся мои молитвы!
– Главное, чтоб не отставали, – презрительно фыркнула нянюшка.

– Кстати… эти люди, о которых ты мне рассказывал… Все это действительно было?
– Ну конечно! Это исторические личности и…
– Отлично. Главное – не пытайся повторить их подвиги, хорошо? А то ты тоже очень быстро станешь историей.

Ходжесааргх славился своим умением приручать птенцов. Они ели у него прямо с руки. После чего принимались за саму руку.

«Смех всегда становится громче, когда коктейль сдобрен полночным часом.»

– Эй, Игорь, ты откудова будешь?
Тень повернулась.
– А почему ты решайт, будто б меня звайт… Игорь?
– Удачная догадка? – предположила нянюшка.
– Ты думайт, всех житель Убервальда звайт Игорь, йа? Я может имейт любой из тыфяч имен, женщина!
– Послушай, я, – нянюшка Ягг, – а этойт… прошу прощения, это Агнесса Нитт. А тебя как зовут?
– Я звайт… я и в фамомфком деле звайт Игорь, – ответил Игорь и многозначительно вскинул палец. – Но меня могли бы звайт фовфем как другой!

В данный момент нянюшка утюжила свою лучшую нижнюю юбку. То есть сидела в кресле у камина, пока одна из невесток, имя которой в очередной раз вылетело у нее из головы, работала утюгом. А нянюшка ей помогала – указывая на пропущенные места.

Феникс по своей природе - птица. Сначала птица, а уж потом миф.

– И кто ты сейчас? – спросила нянюшка.

– Агнесса, кто ж еще? – Она закатила глаза. – Ну, хорошо! Я – Агнесса, которая в данный момент слушает советы Пердиты, которая – тоже я. В некотором смысле. И я не слишком толстая, спасибо тебе большое!

– Так сколько же вас всего? – уточнила нянюшка.

– Что значит «да тут места на десятерых хватит»!

Однако Пердита предпочла на нести удар. Рука взлетела в воздух, на полпути развернулась, пальцы согнулись, чтобы удобнее было драть и царапать лицо... Однако он оказался быстрее и перехватил ее руку.

• Молодец, - похвалил он, рассмеявшись.

• Мне нравятся женщины с характером!

— Многие люди находят в вере успокоение, – сказал он и про себя еще раз пожалел, что не относится к их числу.
— Вот и славно.
— Правда? Почему-то мне показалось, что ты будешь спорить.
— Я не имею права приказывать людям, во что им верить, а во что – нет. Главное, чтобы вели себя пристойно.
— Но иногда наступают тяжелые, холодные времена… Неужели в такие минуты тебе не хочется обратиться за помощью к вере?
— Спасибо, у меня есть грелка.

— А ты силен в своей вере? – спросила она так, словно это не давало ей покоя.
— Я пытаюсь, – вздохнул Овес.
— Но ты прочел много книг. А книги, они ведь не способствуют вере.
Хорошо, что она сейчас не видит его лицо… Но может, она читает его мысли сквозь затылок?
— Не способствуют, – согласился он.
— И тем не менее ты ее сохранил?
— Да.
— Почему?
— Если я лишусь веры, у меня ничего не останется.

Тебе должно быть известно, что за жалкое существование влачат многие люди. Какой-нибудь мелкий королек, князек или кто там еще может одним своим приказом отправить их на войну либо выбросить на улицу, если они не способны больше работать.
«Но они могут убежать», – подсказала Пердита.
— Но они могут убежать!
— Правда? Пешком? С семьей? Без денег? Они даже не пытаются. Человек – такое животное, он ко всему привыкает…"

Юный охотник за истиной вместо истины наткнулся на правду.

Муж – такая штука, он легко поддается усовершенствованию.

Наградой за тяжкий труд стал труд куда более тяжкий. Если ты копаешь самые глубокие канавы, тебе дают самую большую лопату.

Порой приходится выбирать между неправильным и неправильным, потому что правильного решения не существует.

Самодовольная рожа торжествующей добродетели почти так же ужасна, как лицо разоблаченного порока.

"Если судить по завалившимся за комод вещам, то о человеке можно составить весьма странное представление."