***
– Я спросил, чего хочешь ты. Для себя. Что, чего у тебя нет, сделало бы тебя счастливой?
– Не знаю. Хочу сексуальной энергии двадцатилетней девушки и разных способностей: писать, как Вирджиния Вулф, и петь, как Бейонсе. И выглядеть, как Бейонсе.
– Я говорил о реальных вещах, а не о волшебстве.
– Ладно. Я хотела бы крышу, которая не протекает, и машину, которая не глохнет.
Медицинскую страховку, не исключающую большинства наших потребностей.
– Это не желания.
Ты хочешь устранить проблемы.
А я спрашиваю о том, чего ты действительно желаешь.
– Я могла бы составить целый список, поверь. – Уилла запустила пальцы в волосы на висках, пытаясь сосредоточиться. – Разучилась, наверное.
Я уже давно стараюсь ничего не хотеть.
Знаешь, это как бросать курить. Дай подумать.
Хочу наполнять магазинную тележку, не ведя в голове постоянный подсчёт.
Иметь возможность купить бутылку хорошего вина и выпить её просто потому, что мне этого захотелось.
– Она перевела взгляд на отставшие обои над комодом, потом расфокусировала его, отпустив инстинкт бережливости. – Раньше мне хотелось иметь прелестный лиможский фарфоровый сервиз.
Понимаю, звучит тупо материалистично, но тогда мне было двадцать лет.
Я не знала, что мы будем переезжать каждые несколько лет и при этом всё, кроме чугунных сковород и пластмассовых чашек, будет разбиваться вдребезги.
– Уилла вздохнула.
– Мне бы хотелось жить такой жизнью, чтобы она не оставляла за собой след из осколков
(с)
