Human Acts

Зал памяти, посвященный восстанию в Кванджу в мае 1980, когда по большей части студенческие забастовки в защиту демократии были разогнаны грубой армейской силой. Ну как разогнаны, расстреляны. Сотни, если не тысячи погибших (оценки варьируются), столько же арестованных.

Всего 6 глав - они же 6 историй людей, показывающих одни и те же события с разных углов. Со всеми подробностями, которые могли быть в ситуации, когда за особую жестокость обещалось дополнительное вознаграждение.

Книга тяжелая и важная, тем не менее, я совру, если скажу, что она произвела сильное впечатление. Даже немного удивительно, что это тот же автор, которая написала “Вегетарианку”, потому что по ощущениям - “Вегетарианка” - это иммерсивный театр, а “Человеческие поступки” - традиционный музей с экскурсоводом и попытками разглядеть что-то через стекло. Слишком далеко и слова не те.

Но я здесь скорее в меньшинстве. Некоторые считают, что талант Хан Ган как раз больше раскрывается в историческом фикшине.

Больше отзывов в телеграм-канале Ножи на стеллажи

Я решила прочитать эту книгу из-за того, что её хотят экранизировать. Мне стало любопытно, ведь режиссёр сказал, что, прочитав первую главу, он понял, что книга гениальная. Я никогда не слышала о протесте в Кванджу. Ну, я думаю, мало кто слышал об этом кроме самих корейцев. Всё же нужно было хотя бы в несколько предложений написать про эти протесты (это мог бы сделать переводчик, в предисловии, например). Я всё ждала, может, думаю, в книге будут про это говорить. В какой-то главе было небольшое описание событий. А ещё немного в эпилоге. Тогда я поняла, что ничего не поняла, и полезла в интернет. Только тогда я хотя бы немного стала понимать. Сама книга мрачная. Понятное дело, что о таких событиях позитивно не напишешь. И всё же мне показалось, что автор специально делает книгу более мрачной, нагнетая, подробно описывает трупы и раненых. Каждая глава - это небольшая история какого-либо человека, который был свидетелем протестов. Ещё их объединяет то, что они знали мальчика, который был убит: его друг, брат, случайный знакомый... Событий в книге мало. В ней много описаний трупов, особенно в начале, а так, одна безнадёга. Делается акцент не на события, а на чувства. Сама книга написана хорошо, чувствуется отчаяние и боль героев (но они все будто бы одинаковые). К сожалению, книгой не прониклась, но могу понять людей, которым она понравилась.

Роман южнокорейской писательницы о том, как в пору студенческих волнений в Кванджу был убит мальчик по имени Тонхо.

Книга написана очень необычно: резкая смена декораций, обращение к читателю на «ты», рассмотрение одинаковых событий с разных ракурсов. Создается страшное ощущение близости и вовлеченности к судьбам людей, пережившим и не пережившим те события.

Я хотела бы уберечь вас от этой книги, как уберечь и её героев от того, с чем они столкнулись. К сожалению, не все в моих силах. Я понимаю, что это не первая и не последняя книга о жестокости мира, неизлечимости ран и до конца неразгаданной, противоречивой природе человека. Однако мне хочется верить в силу этих книг, ведь именно они прославляют свободу и любовь.

Хан Ган поднимает актуальнейшую проблему — беспощадности цензуры книг. Такая на первый взгляд уничтожающая творчество проблема сметается в прах изобретательностью людей! Искусство никогда не угаснет.

«Поэзия человечности», как написано в аннотации, здесь действительно сильна! Именно те немногочисленные, но ценнейшие моменты восторжествовавшей любви вызывали у меня слёзы; слёзы, которыми бы я хотела омыть человеческие сердца и души от крови, грязи и чувства вины.

Очень тяжелое эмоциональное произведение, так как основано оно на реальных событиях, произошедших в 1980 году в Южной Корее, когда по распоряжению руководства страны были жестоко расстреляны и замучены пытками тысячи людей – студенты и учащиеся школ, среди которых были женщины и дети.

Повествование ведётся от лица разных людей, связанных между собой идеей, родством и случайными обстоятельствами. Каждая история – это боль, страдания, кровь, невыносимые пытки, переосмысление ценностей жизни и идеалов, смерть или последующая жизнь, которая уже никогда не будет такой, как «до». Те из героев, кто выжил, будут жить и искать свой путь, так его и не найдя. И каждая история жизни добавляет темных оттенков, рисуя одну ужасную картину. И сколько таких вот картин было нарисовано в 20 веке, не сосчитать.

Страницы этого произведения наполнены болью, отчаянием и страданиями. Читая их, как бы пропускаешь судьбы этих людей через себя. У нас тоже был такой период, когда человеческая жизнь ничего не стоила, и тысячи людей погибли в застенках, иногда даже не за идею, а просто так - по доносу. До чтения этого произведения, я не слышала и не знала ничего о восстании молодёжи в Кванджу, но это произведение приоткрыло еще одну завесу в истории - уже Кореи. После того, как я прочитала роман, я очень долго изучала эту тему в интернете, пытаясь с разных сторон посмотреть на эту трагедию. Но там лишь голые факты, тут же – реальные судьбы людей, попавших в жернова диктатуры. Такие произведения читать тяжело, но читать нужно. Оценка 5-

Очень эмоциональная и тяжёлая к восприятию книга. Чувствуется, что автор написала её, будучи под большим впечатлением. О чём она убедительно говорит в эпилоге. Встречаясь с выжившими героями своей повести, посещая места, навещая могилы – каждый раз автор будто старается найти ответы, объяснение и оправдание той злобе и жестокости, что творилась на улицах Кванджу в те роковые десять майских дней, и отголоски которых видны в судьбах многих спустя десятилетия.

Большинство героев этой книги – реальные люди. Даже мелкий персонаж – германский журналист, сумевший прорвать завесу молчания и всё же заявивший в тот день о резне в Кванджу, в том числе и шокирующими фотографиями – личность историческая. И от того приходишь в ещё большее оцепенение от прочитанного. Неужели люди могут быть такими жестокими? Неужели есть те, кто получает удовольствие — вот от такого: вида бегущего человека, старательно пытающегося запихнуть собственные кишки назад; с остервенением бьющего прикладом по черепу, пока тот не лопается будто арбуз, разбрызгивая остатки мозга по асфальту; волоча голые бьющиеся тела девушек по дороге, пока с них не слезает кожа, а голос не срывается от шока; лицо, рассечённое штыком пополам?

Если вам плохо от такого – точно не берите эту книгу. Да, насилия в ней – хоть отбавляй. Только описывается оно от лица самих жертв: с глубоким самокопанием, попыткой понять и осмыслить происходящее. Однако не ждите ответов. Интересно, что и сама автор не даёт читателю понять – что же на самом деле творилось тогда, весной 1980 года в городе Кванджу. Сперва меня это удивило. Почему автор не даёт ответы на вопросы, которые сама ставит? Однако затем понял – это не входило в её задачу. Хан Ган заставляет нас задуматься: о происхождении человеческой жестокости, о бессмысленных попытках выстоять перед ней, о человеческом духе… «Человечкеские поступки» - это скорее описание судьбы простых людей, вышедших на площадь, поддерживающих требования, сами на знающих зачем, и за что бороться – скорее по инерции. Словами одного из героев: «Просто мне казалось, что так надо».

Большинство из тысяч убитых – молодые юноши и девушки, ещё не достигшие и 19-летнего возраста. И не знали они – ещё только вступающие во взрослую жизнь – что за права рабочих так не борются, что насилие всегда побеждает. Что они не смогут нажать на спусковой крючок. Отсюда и отсутствие ответов – одно осмысление: взгляд на события глазами её жертв.

Нужно отдать должное авторским приёмам, которые действительно пронизывают. Никогда не знаешь, кто ведёт с тобой диалог: несчастная выжившая, которой будет суждено существовать далее, постоянно рефлексируя пережитое, или мятежный дух, что взирает на собственный труп – сваленный в кучу с десятком других, политый бензином и полыхающий, словно факел? И как старательно выполняет своё подлое дело военная команда, уничтожая следы своего кровавого действия. Иногда возникает ощущение явного перебора, иногда – отчаяния от безысходности. Ведь и в нашей истории бывало такое. Так или иначе, читать книгу действительно трудно: если делать это не поверхностно, проникая в судьбу каждого из шести героев романа, в том числе и самой писательницы.

Одно и то же центральное событие книги – расстрел мирной демонстрации на площади Кванджу – переживается каждым из них. И каждый раз – поражаешься жестокости и расчётливости.

Интересная деталь: описание действия каждый раз ведётся под разным углом и от разного лица. В первой главе – от второго лица единственного числа («ты»), второй – третьего и первого мужского рода («они» и «я»), третьей – от третьего лица женского рода («она»), четвёртой – первого лица множественного числа («мы») и так далее. Никогда не видел чего-то подобного.

К слову, есть несколько неплохих фильмов «Таксист» (2017 год), «Песнь ушедших» (2018 год), «18 мая» (2007 год) с художественным уклоном осмысливающих восстание в Кванджу.

Han Kang явно стала для меня открытием года, это уже второй её роман, который я читаю и насчёт которого я не очень-то знаю, что сказать.

Это исторический роман, который повествует о событиях 1980 года в Корее, когда произошло восстание молодёжи в городе Кванджу против репрессивного режима диктатора Чон Ду Хвана, в котором погибло, по разным подсчётам, от 100 до 2000 человек. Для самой писательницы этот город родной, но во время восстания они с семьёй переезжали в окрестности Сеула, а потому их миновала участь оставшихся. Но в семье всегда упоминали людей, которые выкупили у них дом и дети которых были убиты в этом восстании. Обоим мальчикам было около пятнадцати лет.

Один из них, Dong-ho, и является главным фокусом повествования, однако не такая уж простая композиция текста даёт только проблески и не раскрывает его сути как персонажа. Он является, скорее, символом описываемых ужасов, как один из детей, тело которого толкали перед собой демонстранты во время шествия, закончившегося массовыми расстрелами протестующих. Главы расположены ещё и в разные временные периоды, начиная от самого первого дня восстания и заканчивая эпилогом от 2013 года, в котором сама писательница рассказывает, как наткнулась на историю этого мальчика.

Главы, которые повествуют о ночи перед штурмом школы армией, одни из самых напряжённых, а глава, посвящённая пыткам арестованного в ходе этого штурма юноши, — самая пробирающая и отвратительная (предупреждение для людей, которые не выносят графические описания насилия — глава Prisoner). Но в целом у меня возникло впечатление, что такая сложная структура иногда вставала на пути у моей эмпатии. Некоторых персонажей было очень сложно запомнить, а то, что отдельные главы были написаны во втором лице, добавляло смятения, потому что не всегда было понятно, чей же это голос. К сожалению, голоса персонажей не очень уникальны, они все немного унифицированы, сглажены, что, возможно, получилось из-за перевода (см. скандал с переводом "Вегетарианки" на английский).

Однако некоторые пассажи очень сильно написаны и эмоционально накалены, рассуждения о сути человеческой жестокости очень страшно читать. Автор ставит вопрос: почему некоторые солдаты во время этого восстания вели себя, как звери, а другие — как люди? Почему пока одни соревновались в жестокости, а их командиры поощряли как можно более страшные зверства, другие пытались помогать, относили людей в больницы и отказывались причинять страдания невинным?

Очень важная и сильная книга, хотя, как мне показалось, более упрощённая структура пошла бы повествованию только на пользу.

Книга, которую тяжело читать: она выворачивает тебя наизнанку.

Книга, которую опасно рекомендовать: слишком много жёсткости и жесткости.

Книга, о знакомстве с которой я ничуть не жалею!

Хан Ган — южнокорейская писательница, лауреат Международной Букеровской премии (2016) и Нобелевской премии по литературе (2024). Честно, об авторе я ничего не знала до прошлого года. Потом взяла ее "Вегетарианку" и, мягко говоря, не впечатлилась. На этом все бы и закончилось, но одна моя знакомая так горячо высказалась о "Человеческих поступках", что я решила дать Ган второй шанс.

В этом небольшом произведении описывается восстании в Кванджу. Сделано это опосредовано через мысли, воспоминания и ощущения нескольких людей. Шесть глав — шесть историй. Слог хоть и красив, но немного отстраненный, без лишних эмоций. Нет громких заявлений, нет захватывающего сюжета. Но остановиться и бросить книгу просто не можешь. С каждой страницей она поглощает тебя, и ты испытываешь всю боль и страдания героев. А эпилог — просто квинтэссенция всего. В нем автор описывает свой собственный опыт. И если вначале была призрачная иллюзия, что "да, страшно, но истории же выдуманные", то финал прямым текстом говорит: "Все так и было, примите и живите с этим!"

После прочтения только один вопрос: "Люди, что же мы творим?"

Любите ли вы запах трупов, как любит его Хан Ган?

«Человеческие поступки» - небольшой поэтический текст о трагедии в Кванчжу. Эстетика бодлеровской «Падали». Вокруг гниющие, съеживающиеся гниющие штабеля студенческой плоти, а души как птицы летят.

Роман, по нынешним меркам, давний. Но, наверное, первый в ряду вдруг ожившей писательской памяти. Далее начнут писать о том, как разгоняли пулями левых студентов в Бирме и Таиланде. У последователей получилось лучше. Почему? Наверное, потому что прозы и истории там больше. А здесь у Хан Ган – поэзия, да не простая – типа элегия, типа эпитафия.

Молодежь гибнет, затем гниет, сваленная в кучи, военные продолжают стрелять, насиловать, пытать. Все боятся, плачут и горюют. Вот такая канва событий. Ничего нового. Сигрид Нуньес в романе «Друг», о котором потом скажем отдельно, неполиткорректно замечает – все истории о насилии на одно лицо: один и тот же событийный ряд, одни и те же слова.

Что в действительности происходит в «Человеческих поступках», узнаешь попутно, достраивая общую картину с помощью справок и энциклопедий. И это несмотря на то, что я с детских лет по газете «Правда» наслышан про военщину Чон Духвана, обслуживающую интересы американских империалистов. Конечно, автор имеет право писать, как хочет. Но в итоге историческое и социальное оказывается в книге за скобками. Чего бузит молодежь, права она или нет, понять трудно. Все сведено к абстрактной проблематике насилия и его последствий. То есть мораль у книги известная - «надо делать хорошо, и не надо плохо». Но вроде бы все ясно после Освенцима. И также очевидно, что опыт Освенцима будет повторяться вновь и вновь. Таковы «человеческие поступки».

В результате вопрос к автору – что нового она на этом абстрактном уровне сказала?

Разве что повторенье – мать ученья.

«Человеческие поступки». То есть вроде бы вопрос о человеке. Но он не ставится. «Человеческие поступки» в романе Хан Ган не анализируются, а всего лишь показываются. Типичный бихевиоризм современной литературы.

Вся книга – одно большое описание. Трупы воняют, люди страдают. Может, лучше включить телевизор? Документальный фильм. Посмотреть на фото? Хватило бы и статьи, как я обычно говорю. В художественном виде, как только автор ни пытается нас прошибить ужасами избиений и издевательствами возникает некая натянутость. Когда насилие стало повседневностью, его детализация не ведет к катарсису, сколько не нагнетай. Ну да, жизни сломаны, тело помнит камеру допросов. Понятно. Что дальше?

В книге, претендующей на то, чтоб пропеть за все загубленное поколение, нет героя, к которому можно было бы прилепиться. Один вспоминающий сменяет другого – и все одинаковы, все лишены лица в своих сдержанных кричащих эмоциях. Хан Ган говорит о всех (хотя нет, только о слабых, непротивленцах – героях без единого выстрела), стремится зацепить нас событиями – но в итоге получается книга ни о ком.

Главный вопрос к роману – насколько корректно политический протест изображать современными средствами блогерского физиологического письма с его многозначительной отстраненностью и яканьем? Есть впечатление, что Хан Ган едва ли не намеренно деполитизирует события в Кванчжу. Интересно кому принадлежит эвфемизм «красноперые»? Ей или переводчице? За что боролись конкретно молодые люди, кроме некоей абстрактной диктатуры и машины насилия? Не узнаешь. В свете этого вопрос – какова цена ее писаниям, как свидетельству памяти? Это действительно правда про кровавые майские дни 1980 года? Или перед нами очередная попытка заставить кричать меня «какая гениальная книга», только потому что здесь память, травма и высокий гуманизм, проиллюстрированные разлагающимися телами?

Хан Ган умудряется превратить трагическую смерть тысяч молодых людей в заунывную заупокойную монотонную мелодию. В этой книге так много нытья, что уже никому не сочувствуешь. И опять, все Я да Я. Под конец автор-рассказчица не удержалась и даже себя пристегнула к трагедии.

- Кто свидетель?

- Я! А что случилось?