Избранное

Курская область , 1930-е годы. Одна война уже закончилась, новая пока еще не началась. Зато идет становление нового государства, его новые веяния, реформы. В этой повести о коллективизации. И расскажет нам свою историю и историю своей деревни паренек-сирота Санька Письменов. Растет он в семье свихнувшегося дядьки Ивана - просто Царя - это у него прозвище такое было, и тетки Егоровны. Из-за постоянных заскоков дядьки в доме недостатка в ссорах, ругани нет. Егоровна всё спускает на тормозах, но иногда и не получается. Однажды у дяди Ивана переклинило и он решил развестись с Егоровной и поделить пополам всё имущество. Но если с курамş еще более-менее дележка удается, то вот как делить стол? лавку? комнату?чулан? Своими свихнувшимися мозгами дядька додумался лавку распилить. Уже и пилу взял, но смех(а скорее истерика) домочадцев остановила его. И в итоге дядька в чулане и на печке, а тетка с племяшом во дворе на костре поесть готовят. Как-то тетка в коммуну записалась, захотелось лучшей жизни. Собрали свои котомки и подались в коммуну, Иван-Царь за ними увязался. Только недолго получилось у них в коммуне пожить. Домой, на своё потянуло. Потом долго не верили в школе Саньке, что не понравилось в коммуне. А особо ярая учительница стукнула куда все стучали и последствия не заставили себя ждать.
Был у Саньки старший друг - сосед Момич, дядя Мося, который как умел помогал соседям. А точнее соседке Егоровне и Саньку. Зажиточный сосед, который пахал, как вол, ни дня без простоя. Да, немного нелюдим он был, душа не на распашку. И представляете с каким удовольствием его раскулачивали? Свои же односельчане, все знакомые. Каждый старался ис его хозяйства урвать кусочек.
Расскажет нам Санька и о гибели тетки Егоровны, и о смерти дядьки Ивана. О голоде, холоде, как расстался с Момичем и остался один...
Пройдут года. И мы встретим уже подросшего Саньку, уже лейтенант. Война. Боло, лес. Их бьют немцы. Наши бегут. Санька потерял свой взвод. И вот тогда Санька встретит своего Момича. Оказалось его Максим Евграфович звали. Именно звали, не увидит Момич конца войны...
Тяжело далась мне эта повесть...читалась очень тяжело

Довольно заурядная повесть о временах коллективизации. Всё отличие от других подобных произведений - история рассказана от имени двенадцатилетнего сироты Саньки. Мальчик давно живёт с сумасшедшим? прикидывающимся сумасшедшим? дядей и его женой, тёткой Егоровной, которая ему по крови вовсе не родня, но на самом деле - единственный по-настоящему близкий человек. А ещё по соседству живёт Момич, или дядя Мося, как зовёт его Санька. Общеизвестно, что любому мальчишке нужен отец, образец для подражания в мужских делах и думах.

Момич ничем особенным не блещет, но он работящий, надёжный, жалостливый. Хозяйство у него крепкое, дочь он замуж собирается отдавать за сына самого богатого жителя села. Естественно, когда власть оказывается в руках местных горлопанов, и богатей, и Момич оказываются кандидатами на раскулачивание.
Тётка Егоровна крутит с ним "любовь", и именно это отчасти является причиной, по которой она собирается переехать жить в коммуну и забирает мальчика с собой.

Ничего из ожидаемого в коммуне не нашлось, и они вернулись. А потом, во время сбрасывания креста с церкви, тётку застрелил местный "минцонер" Голуб.

Момич, избегая ссылки, подался прочь, мальчишка остался совсем один. Голод, смерть дяди, долгая путаная дорога до детдома в Брянске...

И только через 11 лет, прорываясь из окружения в белорусских лесах, встретил Санька Момича - местного лесника с новой фамилией.

Особо сильных эмоций повесть не вызвала, несмотря на весь драматизм ситуаций. Знаний о Курской области прибавилось)). Крепкие у них там девки, во время ухаживания им на колени парни садятся, да и посиживают весь вечер.

Небольшая повесть погружает читателей в атмосферу отчаяния, ощущения бессмысленности происходящего, ненужных смертей и отсутствия здравого военного руководства. Поначалу, приступая к данной книге, я полагала, что речь пойдет про подольских курсантов, тех, кто отчаянно дрался, задерживая врага, и чью трагичную гибель никак не назовешь напрасной. Но тут писатель пишет о совсем иных курсантах, которым не повезло оказаться под началом неудачного, неопытного и слабохарактерного командира, так что они действительно оказались лишь «мясом», которое бросили закрывать брешь, по факту ничего не изменив в расстановке сил и зря сложив свои головы.

У автора отлично получилось нагнетать это ощущение безнадежности, растерянности, чувства, что «все зря, никого мы не спасем и сами погибнем бесславно», так что произведение вышло очень «пораженческим».

При этом особо не успеваешь привязаться к героям, по моим ощущениям, текст весьма «холодный», безжизненный и сумбурный. Я начинала слушать его в аудиоформате, но доступная в сети версия выполнена совсем неудачно, чтец озвучивает текст очень непрофессионально, неправильно расставляя ударения в словах (словно русский для него неродной), так что, несмотря на трагические события сюжета, испытываешь лишь раздражение. Но и переход на электронную версию не сильно мне помог, перечитывая повесть с начала, я по-прежнему испытывала некую досаду оттого, что никак не могу понять, что происходит, кто куда идет, что это за чуждые герои, о которых автор не стремится рассказать, поэтому-то они и выглядят некой серой массой.

После завершения книги я даже стала искать объяснения от профессионалов, что вообще хотел сказать писатель, как воспринимать написанное, что надо читать между строк. К чему была эта странная встреча с наглыми НКВДшниками, то ли прохлаждающимися в поле, то ли прячущимися от реальных боев (и почему у капитана даже не возникло мысли, что это вражеские диверсанты, или это современный читатель привык везде видеть шпионов?) К чему было нападение на немцев, если потом капитан опустил руки и решил самоустраниться? И многие другие вопросы, которые возникают по мере чтения, но, к сожалению, толком объяснения я так и не нашла, возможно, тут скорее надо чувствовать, а не размышлять.

Подводя итог, я не могу рекомендовать данное произведение, хотя и не жалею, что его прочла. Ведь война состоит и из таких моментов поражения, растерянности, паники и неудачного руководства. Думаю, что в прошлом было достаточно примеров бегства высших военных чинов, когда пряталась своя форма, а генерал мог переодеться в рядового, ситуаций, когда из-за горе- начальников бойцы оказывались без направляющего руководства, погибали при паническом отступлении или же бестолково бросались своими командирами прямо в пекло.

Эта книга показывает одну из множества граней войны (хотя автор, видимо, скованный некими рамками, все же пытался и тут несколько «героизировать» своего главного персонажа), поэтому горечь поражения и переживание о погибших тут вполне органичны.

Коротенькое, но очень пронзительное произведение из цикла о битве за Москву.
Ноябрь 1941 года, село в Подмосковье. Фишисты уже на ближних подступах к столице. Младший лейтенант Сергей Воронов отправлен командовать взводом. Но как на грех в этом селе был склад валенок, так и познакомился с кладовщицей Мариной. Дальше понятно, дело молодое.
Но война на то война, чтобы не прощать подобных действий. Приказано - разведка боем, все ушли, а Сергей и его ближайший друг попали в плен. Воронов ранен и очень слаб. Выживет? Погибнет? Расстреляют? Автор оставляет это за скобками...
Что понравилось. Писатель не читает нравоучения, не говорит о том, как надо и как не надо поступать. Выводы каждый сделает сам. Но раз есть преступление, то неотвратимо и наказание...

Существует такой, набивший оскомину штамп про советское искусство и в частности про советскую литературу. Что существовало такое советское искусство, в котором все, что касается Великой Отечественной войны, было приглажено, все неприятные и неудобные моменты для советской власти скрыты, но при этом все рисовалось либо в черном, либо в белом цвете. И не было полутонов.
Ерунда полная. Книга К. Воробьева ярчайший пример честного откровенного рассказа о войне. Самый тяжелый период Великой Отечественной: осень 1941 года. Фашисты под Москвой. Красная Армия отступает. Кажется еще немного и столицу отдадим врагу. Рота кремлевских курсантов 240 человек в новеньком обмундировании выдвигается на фронт. Эти молодые ребята должны были стать лучшими командирами Красной армии. При поступлении они отобраны партийной приемной комиссией с особой тщательностью на предмет верности коммунистическим идеалам, даже роста были все одного 183 см. Курсанты брошены на оборону Москвы, любой ценой надо остановить фашиста.
Впереди у них тяжелейшие бои, разочарования и гибель многих. Автор правдиво показывает, как неудачные первые бои закаляют выживших, делают из них настоящих бойцов.
Похожий сюжет у Н. Михалкова в фильме «Утомленные солнцем. Предстояние». Режиссер показывает, как бестолково гибнут не обстрелянные, мало что умеющие курсанты. Насколько помнится фильм, в нем все беспросветно.

Однако это не вся правда или не правда. Исторический факт, что полк кремлевских курсантов (Московское высшее военное командное училище имени Верховного Совета РСФСР), заняв оборону на Волоколамском направлении у р. Ламы, сумел наладить хорошие оборонительные линии по всем правилам военной науки и практики, приобретенной Красной Армией в боях. После Ламы наши военачальники стали говорить, что мы научились обороняться. За два месяца своего существования полк проявил чудеса стойкости и храбрости.
Правда только в том, что многие погибли…
В селе Ярополец, где находилась первая линия обороны курсантского полка, установлен памятник. Там похоронено 815 человек, из них безымянными по сей день остаются 574:


Господи, какое счастье, что у нас были (есть) такие предки!

Какой-то "умник", не помню, переврав известную фразу, сказанул, что на войне всегда есть место подвигу.

А как насчёт ранения? Плена? Отступления?

Вот им, по-моему, там место точно есть всегда.

Ну а если ты попал в беду, всегда ли будет место тому, что с тобой рядом будет товарищ, который поможет тебе не сдохнуть от кровопотери или голода?

Вот в чём вопрос. О том же и повесть.

Она написана немного живее, чем "Убиты под Москвой" и "Это мы, Господи". Отчасти, за счёт любовной линии получилась и интереснее, и напряжённее. Но, как и "Это мы..." - с оборванным финалом. Додумывайте, товарищ читатель, сами, называется.

Вторая книга Константина Воробьёва из мной прочитанных (после "Это мы, Господи), и показавшаяся мне ещё более серой. Откровенно говоря, побаиваюсь немного это писать, потому что могут меня закидать тухлыми яйцами и гнилыми помидорами с криками "как можешь ты, скотина, писать подобные реплики про такую тему, как война, да ещё и про эпизод, когда враг почти в столицу вошёл".

Но могу. И пишу. Слишком документально получилось. Слишком по-журналистски, а не литературно. И повествование рваное, и персонажи нечёткие.

Да простят меня его поклонники.

Деревня в Курской области 1930-е годы. События описанные в повести читатель видит глазами мальчика-сироты Саньки. Он живёт в бедной семье своего дяди. Дядя ненормальный или очень хорошо прикидывается таковым. Не побираться семье помогает сосед Момич. И вот в стране наступает период коллективизации и вроде бы для бедных семей жизнь должна наладиться, но нет, не жили богато, нечего и начинать... Жизнь в трудовой коммуне у семьи не задалась. К власти в селе приходят бывшие конокрады. Тётю, которая любит и заботится о Саньке, убивают. Благодетеля Момича раскулачивают и он скрывается от новой власти. Всё плохо. Потом мы встретим героев уже во время Великой Отечественной войны. Очень грустная и какая-то беспросветная повесть. Хотя после прочтения понимаю, что описанные события и герои запомнятся мне надолго.

Не люблю я читать подобные произведения о начале прошлого века, о становлении советской власти, потому что мне тяжело. Авторы как правило или пытаются преподнести все как счастливое время правильных изменений, либо не столь восторженно, но все-равно как хороший период. Понятно, что в то время, когда все это писалось, и нельзя было говорить по-другому, только от того не легче - все-равно же видно, какая непростая была жизнь у людей. Они хотели изменений, хотели лучше судьбы, кидались от одного к другому, только никто не знал, а как же сделать-то жизнь лучше для всех.

Повесть Константина Воробьева рассказывает нам про детство сироты Саньки. Как он жил в деревне с теткой и дядькой, как дружил с соседским мужиком Момичем. Как однажды в поисках лучшей жизни Санька с теткой в коммуну подались, но и там оказалось не все так гладко. Люди там только делают вид, что знают, как жить, другим указывают, но логики порой во всем этом нет. Тихонько вернулись обратно к себе в деревню. Доносительство, раскулачивание, голод, потери и лишения. Не обошлось и без этого.

Изредка читать было сложновато, спотыкаясь о малознакомые слова. Из контекста, конечно, примерно понятно, о чем речь, но все же. Но тяжело, конечно, не из-за малознакомых слов, а от осознания, какой трудной была жизнь у многих людей сто лет назад. Когда свои же могли настучать, раскулачить. Когда пусть лучше все живут бедно, чем вдруг кто-то лучше, даже если своим упорным трудом все это добыто.

В завершении были сцены времен Великой Отечественной войны, то есть десяток лет спустя. Санька уже повзрослел, ситуация - аховая, немцы наступают, кругом леса и болота. И вот молодой человек вновь встречает старого друга Момича.
Не знаю, для чего был этот отрывок "много лет спустя". То ли показать, что Санька все еще жив, то ли - что жизнь по прежнему кидает испытания и трудности, то ли - рассказать судьбу Момича.

Небольшую повесть эту нашла в сборнике других произведений Константина Воробьева, чьи военные рассказы я уже читала раньше. Но вот на эту не натыкалась.
К слову сказать, несмотря на то, что она попалась мне в рамках всем известного проекта "Читаем Россию", здесь лично для меня никакой привязки к Курской области явно не было. Наоборот, чаще упоминались Брянщина и Минск. Ну, еще и Лугань (Луганск?) Может, это и к лучшему, поскольку то, что описывалось в повести, могло произойти абсолютно в любом селе любого района любой области. Все эти раскулачивания, закрытие церквей, коммуны и так далее. Веяние времени, так сказать. Во всей его неприкрытой наготе, грязи, грубости и всем том, чем тогда гордились (сломанными людскими судьбами, уничтоженной деревней), а теперь либо стыдливо замалчиваем, либо пытаемся найти оправдание (мол, они действовали со своей колокольни, у них была своя правда, и в конце-то концов все получилось!), либо испытываем испанский стыд. Нет, чтобы разобраться и осудить... И перестать считать всех Павликов Морозовых героями.
Но увы, история не знает сослагательного наклонения. И кто знает, не произойти тех событий, как бы сложилась (если бы сложилась) жизнь тех, кто читает эти строки. Да и моя собственная тоже. Моя бабка-то по отцу была из деревни. И теперь уж не допытаешься, почему она из нее перебралась в город - спасаясь от продразверстки или как-то иначе. Но перебралась, оставив там дальнюю родню, встретила моего деда, вышла замуж, родился мой отец... А не будь всего этого?
Так что не мне судить. Вот переживать и сочувствовать - это да.