The Lady and the Unicorn

Собственно говоря, фраза из названия отзыва - суть всего романа. Я тут буквально недавно писала, что люблю книги о людях искусства, даже если они грешат историческими неточностями. В этот раз неточностей вправду много. Художника, рисующего эскизы для будущих ковров, зовут Никола Невинный. Вероятно, имеется в виду Пуссен, но это неточно, поскольку всё остальное не совпадает. Так что, возможно, это просто выдуманная личность, поскольку в эпилоге читаем:

Никола Невинный нарисовал эскизы витражей для собора Парижской Богоматери. Он прижил еще троих детей, всех на стороне.

Кто был автором изначальных витражей, потерялось в глуби веков, а внебрачные дети французских художников исчислению не подлежат... За время рассказанной здесь истории живописец успел стать папой два раза, и, естественно, деток рожала не Клод Ле Вист, дочь заказчика шикарных шпалер и любовь всей жизни Никола (что, впрочем, детей делать ему никак не мешало). Все его мечты, вылившиеся в реальные лица дам на шпалерах, остались неосуществлёнными. Мне книга понравилась вовсе не в той части, где рассказывается о буйной, хотя и не до конца осознанной похоти юной Клод, о желании её матери уйти в монастырь или весёлых пирушках Никола. Тут очень интересно про брюссельских ткачей и даже с некоторыми подробностями изготовления ковров и вообще функционирования Гильдии ткачей. Если бы не то, что ткачи постоянно именуются французским словом lissier, хотя что это такое - сложно сказать, вроде бы таких ткачей называли tisseur или, может быть, каким-то производным от tapisserie (но покажите мне американского писателя, который не грешит "своим французским", я ещё такого не видела!), эту часть книги я бы вообще проглотила влёт. Заодно полюбовалась в сети шпалерами, выполненными с использованием техники мильфлёр, новинки, которой не все ещё ткачи в описываемое время научились, и вам предлагаю полюбоваться:

Дама, лев, единорог - всё, как на шпалерах для Ле Виста, только описываемые ковры был более многоцветными. Времени ткачам дали мало, и описание процесса работы завораживает. Конечно, они успели к дате, которую заказчик ещё и передвинул ближе, потому что внезапно должна состояться помолвка дочери. Но на уточнение матери, что это пойдёт в дочкино приданое, следует ответ:

Ковры нужны совсем не для того. Они знак моего положения при дворе. Я хочу, чтобы мой зять, глядя на гербы Ле Вистов, сознавал, с какой семьей породнился, и всю свою оставшуюся жизнь ценил оказанную ему честь.

Одним словом, могу посоветовать книгу тем, кто хочет больше узнать о старинной технике ткачества, давно забытой профессии картоньера и немного окунуться в средневековье.

В очередной раз убеждаюсь, что эпоху лучше узнавать из ничем не примечательных книг. Что такое эпоха? Свои обычаи, верования, труд, какие-то приметы обихода. Чтобы все это описать писателю приходится проделать огромнейший труд. Мы все же живем на 5–6 веков позднее. Если начало XX века стало уже историей, с того времени многое изменилось, что говорить про век XV. В этой же книге автор настолько подробно рассказывает о производстве гобеленов, что диву даешься. Понятно, что это требовало ознакомления с темой, причем основательного. Это и создание сюжета, и картонаж, и подбор цветов и пряжи и многое-многое другое. Все это ненавязчиво вплетено в канву романа, но представление потрясающее.

Впрочем, как и нравы того времени. Где-то требовалось блюсти непорочность, запирать девиц в монастырь, а где-то порок во всем своем неприкрытом проявлении. Роман написан от лица нескольких героев. Каждый рассказывает свое видение происходящего. Здесь и ревность, и наглый блуд главного героя Николы Невинного, и созревшая Клод, и нежная Алиенора. Про последнюю было вообще интересно читать. Слепая девушка выращивает в своем садике различные цветы и травы, шьет, помогает родителям. С чем не может смириться, так это с запахом Жака Буйвола, за которого прочил ее отец. Но как это не парадоксально, от брака ее спас Никола.

Но главным все же было создание серии гобеленов, на которых Дама укрощает единорога. Их лица не стали загадкой для живших в то время. Но через века заставляют искать другие смыслы изображенного. Прочитав роман, можно сказать, что их даже не два, а больше.

Мне книга понравилась. Думаю дело в том, что любая литература, написанная хорошим писателем, дает почву для расширения знаний и размышления

У Трейси Шевалье богатая фантазия и ей определённо удаются романы про произведения искусств. На сей раз, это серия из шести гобеленов, которые хранятся в парижском Национальном музее Средневековья (особняке Клюни) под общим названием «Дама с единорогом». Шпалеры (настенные ковры) действительно впечатляют. Как, впрочем, и сам роман. Он конечно же прежде всего о любви — запретной, чувственной, плотской. Он — о свободных нравах, имеющих место быть в XV веке и среди простолюдинов, и среди представителей дворян. Он — несколько похотлив (а как иначе, если главный герой таков?), но тем не менее, не лишен привлекательности. Словом, роман "Дама и единорог" — очень интересное, хоть и неоднозначное чтение. Особое место в нем отведено и ковроткачеству. Мне было очень любопытно узнать, как в XV веке изготавливали ковры. Познавательно! Пока рассматривала чУдные гобелены и искала информацию о них, наткнулась на стихи Алексея Пурина:

ДАМА С ЕДИНОРОГОМ. МУЗЕЙ КЛЮНИ Так эти чудо-ткани хороши, что и душа, как вышитая дама, пять чувств земных – радетелей души, пять оснований радужного храма, где ткет ее из сора бодрый Дух и оперяет царственное Слово, – вкус, осязанье, обонянье, слух и зренье – всё, созрев, вернуть готова.

К чему ей, знавшей щедрую тщету любви и спесь слепящего искусства, они – пускай сольются в чистоту шестого, всеобъемлющего, чувства – того, что ей подносит истый конь, лазурь взрезая белоснежным рогом: она уже пережила огонь, который люди называют Богом.

Здорово! Прямо в точку. Единственное, что мне мешало, так это то, что по версии Шевалье на шпалерах изображены разные дамы, оставившие след в душе художника. А вот искусствоведы говорят, что это одна и та же женщина.