Цитаты из книги Civilization

С древнейших времен человечество носилось с идеей эффектного финала – от “гибели богов” германо-скандинавских мифов до Армагеддона из Откровения Иоанна Богослова, ключевого текста христианской эсхатологии. В последнем варианте мессия, или Агнец Божий, возвратится на Землю и победит Антихриста в битве, после чего “дракона, змия древнего, который есть диавол и сатана”, низвергнут в бездну на тысячу лет. Кульминация случится, когда сатану вновь ненадолго извлекут из бездны. Он призовет на брань народы Гога и Магога. Тогда “произошли молнии, громы и голоса, и… великое землетрясение, какого не бывало с тех пор, как люди на земле”. Свидетели Иеговы и адвентисты седьмого дня, да и не только они, интерпретируют это пророчество буквально. Удивительно много евангельских христиан в США верят, что вот-вот наступит конец света. Многие испытывают лишь одно сомнение на этот счет: кого в итоге заберут на небеса, а кого нет. Некоторые утверждают, что “ярость Божия” уже началась. Якобы 14 декабря 2008 года, когда финансовый кризис подошел к низшей точке, протрубил первый ангел. Когда зазвучат вторая, третья и четвертая трубы, падут США, пятая – начнется Третья мировая и миллиарды погибнут. Тогда, в последний день, Иисус Христос вернется, чтобы искупить праведников. Приехав к пустынному холму Мегиддо в Израиле (как считается, это место будущей битвы при Армагеддоне), я встретил там американцев (и ничуть тому не удивился). Эти люди, подобно несгибаемым марксистам, тоскующим по краху капитализма и видящим в каждом финансовом кризисе начало конца, чувствуют приятную дрожь при мысли, что своими глазами могут увидеть конец света.

Идея, что мы обречены, что упадок и крушение неизбежны и все становится только хуже, глубоко связана с нашим осознанием своей смертности. Мы чувствуем, что то же ждет и цивилизации. “Всякая плоть – как трава”, и все величественные памятники становятся руинами. Но мы пытаемся понять, как упадок и крушение проходит в сфере сложных общественно-политических структур. Чем кончаются цивилизации – взрывом или всхлипом? Единственный способ ответить на этот вопрос – вернуться к изначальным принципам исторического объяснения.

Оценки количества западноевропейских мусульман значительно разнятся. Согласно одной, их число выросло в 1990–2010 годах примерно с 10 до 17 миллионов. Мусульмане составляют 9,8 % населения Франции и 0,2 % – Португалии. На первый взгляд эти цифры противоречат предупреждениям некоторых ученых о “Еврабии” – исламизации континента к концу XXI века. Однако если мусульманское население Великобритании будет ежегодно увеличиваться, как и в 2004–2008 годах, на 6,7 %, то доля мусульман в населении Великобритании увеличится с менее чем 4 % (2008) до 8 % (2020), 15 % (2030), 28 % (2040) и превысит 50 % в 2050 году.

Существует и вторая, имманентная причина краха нацистского имперского проекта. С точки зрения демографии, 80 миллионов немцев могли владычествовать над Европой. Теоретически Германии было легче управлять Украиной, чем Великобритании – Уттар-Прадешем: Киев ближе к Берлину, чем Канпур к Лондону. С другой стороны, в 1941 году немцев искренне приветствовали как освободителей во многих областях Украины, и не только там: на западе СССР жили этнические меньшинства, к которым Сталин относился с подозрением и подвергал репрессиям в 30-х годах. Многие надеялись, что власть немцев будет лучше власти русских. И все же немцы совершенно не сумели воспользоваться этими преимуществами.

“Высокомерные, заносчивые немцы из рейха”, щеголявшие шикарными мундирами, были чужды даже этническим немцам, которых они якобы освобождали от иноземного гнета. Хуже того, они даже гордились тем, что подвластные народы голодали. “Я выдавлю из этой страны все, до последней капли, – объявил Эрих Кох, назначенный рейхскомиссаром Украины. – Я приехал не для того, чтобы работать на благосостояние этого народа”. Геринг хвалился тем, что “ему наплевать” на тех, кто не является немцами: пусть “умирают от голода”. Примером бесчеловечности нацистов может служить их обращение с советскими военнопленными, захваченными в ходе операции “Барбаросса”. К февралю 1942 года из 3,9 миллиона пленных в живых осталось лишь 1,1 миллиона. Этих людей, загнанных за колючую проволоку, предоставили разрушительному действию недоедания и болезней. При этом нацистам было мало морить жертвы голодом. Они чинили над ними насилие, варьировавшееся от импровизированных избиений (за отказ делать нацистское приветствие или, напротив, за то, что такое приветствие делали без приказа) до геноцида, осуществляемого индустриальными методами. Все это очень напоминало расправу с гереро – теперь в другом масштабе.

Некоторые немцы осознавали безумие происходящего. По словам гауляйтера Альфреда Фрауенфельда (февраль 1944 года), принцип безжалостной жестокости, обращение со страной [Украиной] согласно… мнениям и методам, применявшимся в прошлом к “цветным” порабощенным народам; и факт, противоречащий всякой разумной политике: презрение к этому народу проявлялось при каждом удобном и неудобном случае, и не только в действиях по отношению к его представителям, но и на словах… Все это свидетельствует о полном отсутствии инстинкта обращения с иностранцами, которое ввиду его последствий можно назвать лишь… катастрофическим.

То был, как выразился чиновник из Министерства оккупированных восточных территорий, “шедевр ошибочной политики… – за год загнать в леса и болота, сделать партизанами людей, настроенных абсолютно прогермански, торжественно приветствовавших нас как освободителей!”

Сначала Французская революция была похожа на Английскую <…> Но когда дело дошло до формирования новых принципов политической жизни, французы заговорили как американцы. На первый взгляд, Декларация прав человека и гражданина 27 августа 1789 не вызвала бы удивления в Филадельфии: 2. Естественные и неотъемлемые права человека… свобода, собственность, безопасность и сопротивление угнетению… 10. Никого нельзя притеснять за его взгляды, включая его религиозные представления… 17. Так как собственность – неприкосновенное и священное право, никто не должен быть лишен ее. Почему же Эдмунд Берк, начиная со своей пламенной речи 1 февраля 1790 года, яростно выступал против революции? <…> Вот что ужаснуло Берка в Декларация прав человека гражданина 1789 года: 6. Закон есть выражение общей воли… 10. Никто не должен быть притесняем за свои взгляды, даже религиозные, при условии, что их выражение не нарушает общественный порядок, установленный законом… 17. Так как собственность есть право неприкосновенное и священное, никто не может быть лишен ее иначе, как в случае установленной законом явной общественной необходимости

Эти оговорки вызвали у Берка подозрения. Руссоистский примат «общественного порядка» и «общественной необходимости» казался ему зловещим. <…> Удивительно прозорливо Берк выступал против утопизма «профессоров-метафизиков»: «В парках их академий в конце каждой аллеи вы не увидите ничего, кроме виселицы» (самое великое пророчество эпохи*). Он предупреждал, что нападки на традиционные институты выльются в «отвратительную и мрачную олигархию» и, в конечном счете, в военную диктатуру. И оказался прав.

* Берк ошибся лишь в том, что замечательно разумным ответом на задачу лишения жизни стала гильотина.

Карл Маркс и Фридрих Энгельс были одними из множества радикальных критиков индустриального общества, однако они смогли предложить первый внутренне непротиворечивый проект альтернативного общественного строя. Стоит рассмотреть чуть подробнее теорию Маркса и Энгельса, которая привела к полуторавековому расколу западной цивилизации.

Марксизм - сочетание философии Гегеля, диалектически объяснявшего исторический процесс, и политэкономии Давида Рикардо, постулировавшего понижение нормы прибыли и "железный закон" заработной платы, перенял отвращение Карлейля к индустриальной экономике и заменил ностальгию утопией.