Я, Майя Плисецкая…

Обычно я не читаю комментарии. Имею возможность составить своё впечатление, не опираясь ни на что, кроме текста перед глазами и собственных ощущений.

Мне книга понравилась. Именно такой я себе и представляла Плисецкую. Время, в котором ей довелось жить и работать, должно быть известно любому образованному человеку; к тому же это часть нашего генетического кода.

Когда, дочитав книгу, я зашла на «Лайвлиб» поставить отметку о прочтении, невольно увидела несколько достаточно обширных комментариев с оценкой 1 и даже 0.
Дочитать я их не смогла, поскольку столько глупости разом в меня не вмещается, но и промолчать тоже не получается.

Недовольство критиканов выражается в том, что в книге мало балета, много ненависти к родине, обидно много желчи по отношению к конкретным людям, мало о родственниках и других публичных персонах.

Фух! Утерев гримасу «WTF» с лица, скажу, что я увидела в книге и почему некоторые видят в книге только фигу.

Во‑первых, внимательно прочитайте название. Из него самого явно следует, о ком книга и кем она написана. С чего бы ради в этой книге широко освещать других людей? Другие события? Плисецкая писала книгу о себе, писала сама и ровно то, что хотела рассказать. Единственный человек в её жизни, который был для неё важен, проходит красной нитью через повествование — с момента их первого знакомства до последней строчки; ему же выделена отдельная глава.

Во‑вторых, где господа недовольные увидели ненависть к России, к Родине?! Плисецкая пишет о конкретных людях, которые занимали конкретные посты и конкретно (простите) мешали ей заниматься своим призванием.
Вдумайтесь только: балерина на самом пике своих возможностей в течение 6 [!] лет лишена возможности гастролировать со своими лучшими постановками, тогда как возможность выезжать и танцевать её партии получают те, кто в Большом театре стоит отнюдь не на первых ролях. Вы бы смогли в такой ситуации спокойно «перелистнуть страницу» и не писать об этом, рассказывая о своей профессии?

И если читать внимательно, она критикует режим, конкретных управленцев, но не Россию. Нет сомнений в том, как она была предана своей стране и горше от сознания того, как она была впоследствии предана руководством театра.

И почему нужно говорить о том, что она пронесла обиды сквозь года, если они — отражение в истории? Доморощенная психология, и только. Что, если посмотреть на приведённые обстоятельства как на факты, имевшие место быть? Ни на одной странице вы не найдёте у автора «ох, как же я на них обижена». Просто описаны события.
К тому же вы же не с луны упали: Плисецкая не первая, кто приоткрыл завесу внутренней жизни в Большом театре. Нуреев, Барышников, Макаров — они все уехали и все критиковали систему. Но это не значит, что кто‑то врёт; читайте историю. Из современников Цискаридзе в двух томах пишет об этом же, только спустя десятилетия. Тоже обижен?

Да, она пишет субъективно, эмоционально, прямолинейно. Её книга — это страстный, личный рассказ сильной личности, которая боролась за своё искусство, и в этой борьбе у неё было много противников, что и нашло отражение на страницах мемуаров.
А критиканы пишут свои диванные отзывы к мемуарам величайшей балерины XX века, не умея ни читать, ни критически мыслить, ни отделять своё «я» от текста перед глазами.

Это моя вторая попытка дочитать мемуары Плисецкой. Начинала в 2020, но в середине книги, где были непрестанные стенания по поводу того, что ее не выпускали за границу, бросила, переключившись на воспоминания Вишневской.

Сподвигнул меня на вторичное прочтение книги так называемый дневник Е.Фурцевой

, в котором Екатерина с уважением рассказывала о Плисецкой и Щедрине, недолюбливая Вишневскую из-за ее характера.

Что хочу сказать: во-первых, понравилось, что Майя не стала замалчивать историю репрессий своего отца и матери (к сожалению, арест, конфискации, этапы и тюрьма и сегодня сломают жизнь кому угодно). Вроде бы откровенный рассказ о себе и своих недоброжелателях, но о первом «краткосрочном» замужестве с Марисом Лиепой — ни слова. Понимаю, что есть неприятные темы, но можно же так и написать: да, было дело, но даже вспоминать не хочется. Также интересна тесная дружба с Лилей Брик, которую сегодня почти наверняка приписывают к работникам особого комитета.

Что касается балета, то
Семенова, Уланова, Шелест — лучшие балерины по мнению Плисецкой, которых она застала живьём. Не любила же она «понтоватую коммунистку» (мои слова) Лепешинскую, которая по косвенным признакам вставляла Майе палки в колёса. А ещё в книге сквозит неприкрытая неприязнь к «неталантливой конъюнктурщице» (опять же мое определение, сложившееся из слов Плисецкой) к Софье Головкиной, директору Московского хореографического училища (с 1960 по 2001 год). Досталось и Григоровичу за его властолюбие.

P.S. Ниже представлены некоторые адреса, о которых Плисецкая упоминала в книге (чаще всего именно в этих местах они со Щедриным проживали):

1. La Herradura, Гранада, Андалусия

• Lope de Vega, 47, Мадрид (квартира прямо напротив Прадо)
• Theresienstrasse, Мюнхен (двухкомнатная квартира в самом центре)
• Козелькишкес, Тракайский район, Литва

Первую четверть книги я обожала её безмерно. "Никогда с таким удовольствием не читала автобиографий!" - восхищённо думала я. Каждое слово для меня было бриллиантом, каждое предложение сапфиром. Я дорожила каждым слогом, как дорожит пустынный житель каплей воды. "Она пишет не хуже, чем танцует!", - говорила я.

Каждый её штрих, характеризующий эпоху, был гениален, совершенен, неподражаем. Я выписала уйму цитат. Но потом что-то произошло.

Быть может, меня поразило, что человек такого ума, как Майя, как, впрочем, и многие другие, не различает слова "индусы" и "индийцы". А разница, меж тем, огромна. Как назло, слово она это использует часто. Едва ли не в каждом абзаце главы о поездке в Индию. Так меня это обескуражило, что я про себя удивляться стала: "Странно, что страну Индией называет, а не Индусией".

И тут меня переклинило. Дальнейшее я читала с меньшим удовольствием, чем начало. Майя стала писать о своих обидах. 2-3 пары фразы о добрых людях.

И снова об обидах. И её вполне можно понять. Но, всё же, я стала меньше выписывать цитаты. Собственно, только одну выписала.

Вообще, кухня любой профессии мне интересна. Но, как выяснилось, видимо, не балетная... Увы. Хотя, безусловно, Майя талантлива и в писательском деле. И если бы она развивала этот свой талант, то могла бы занять прославиться не менее, чем в балете.

Да, зло. Да, обида сквозит. Но только такие, живые люди, умеющие ненавидеть и любить. Не терпящие серый цвет, цвет обыденности. Только такие, у которых либо белое, либо черное.. Только такие могут показывать на сцене такие эмоции. Сцена не терпит полутонов. Иначе зритель ничего не почувствует.
Вы говорите, что она великая балерина, а как человек.. ну так, не очень, злая. Всех ругает, власть ругает.. А вы представьте сколько бы она могла сделать и сочинить, если бы позволили. Сколько нового и интересного могло бы родиться. А если бы не её характер, то не видать ни Кармен-сюиты, ни Анны Карениной.
Такие люди нужны и важны. И по мне, так уж лучше истинные эмоции, чем фальшивая доброжелательность и светские манеры.

Книга прекрасная. Очень откровенная. Не каждый способен вот так рассказать о себе, об окружающих людях, о стране, о том времени. А рассказать есть о чем! Майя Плисецкая - это целая эпоха, ярчайшая личность 20 века! Читая книгу, понимаешь, насколько сильная, непосредственная и принципиальная эта хрупкая женщина с характером. Не знает полумер. Естественно такие люди не бывают "простыми". Всю жизнь отдала служению искусству.
От чтения невозможно оторваться: известные личности, интриги, балет. Особенно интересно читать про гастроли, поездки и жизнь в других странах. Ее яркой, насыщенной жизни, кажется, хвалило бы на десятерых. Хороших танцовщиц, наверное, много, но Майя - великая.

Очень интересная история жизни и творчества выдающейся балерины Майи Плисецкой, рассказанная ею самой. Повествование о детстве, учебе в балетном училище, нелегких годах балетного труда, ролях в спектаклях, полных трудностей и непонимания взаимоотношениях с советской властью.. Так непросто все-таки приходилось творческим людям с собственным взглядом на многие вещи в насквозь идеологизированном государстве, таким осторожным приходилось быть, от стольких мелочей зависела карьера, а нередко и дальнейшая спокойная жизнь. И все же рассказ этой сильной и по-настоящему уникальной женщины показывает, что можно было даже в тех условиях, несмотря ни на что, "гнуть свою линию" и вопреки всему добиваться заслуженного международного успеха и признания. В книге упоминается еще одна сильная и неординарная женщина - Лиля Брик, о жизни которой также написано немало замечательных книг. Благодаря этой книге я заинтересовалась также жизнью Лили Юрьевны.

Все-таки я продолжаю считать, что каждый должен заниматься своим делом, певец - петь, актер - сниматься в кино, балерина - танцевать. А когда все начинают самостоятельно писать свои мемуары - получается как-то неудобно.... Такая талантливейшая балерина, но уже после четверти книги начинает слегка подташнивать от самолюбования и самооблизывания. И при этом - честно рассказывает, как отвергла несколько предложений написать о ней. Решила рассказать все дорогому читателю сама. Вот и рассказала(((( Интересно мне было только с точки зрения фактов, жизни артистов в кошмаре Союза, закулисье Большого, как рождались балеты и постановки. Но получить удовольствие от этой книги не смогла((((
Да, и что еще немного странно, почему мужа нужно называть пр фамилии? Ведь у него же есть имя...

Книгу дочитала до половины и поняла, что не могу дальше - неинтересно, скучно. Поначалу, когда Майя Плисецкая пишет о своих родителях, о своих балетных ролях достаточно интересно было продолжать чтение, но потом, когда до половины книги подойдешь, читаешь только о том, что ее не отправляли выступать заграницу... и далее, как она этого добивалась ,на кого она обижалась,кто ей делал всяческие козни - ну совсем неинтересно далее читать. При всем моем уважении к Майе Плисецкой, мне кажется, что у нее не совсем получилось написание этой книги,монотонно, скучно ,да еще и жалобы, жалобы на протяжении всего повествования... не советовала бы к прочтению.