Ценителям хорошего русского литературного языка обеспечено удовольствие от прочтения этой книги. Неспешно, с ноткой ностальгии, порой несколько сентиментально и поэтично, автор повествует о своей жизни и впечатлениях, описывает свой творческий путь. В этой книге нет места пошлым мыслям, чувствам и событиям.
Добужинский был очень органичным и глубоко интеллигентным человеком, приятным в общении, умел быть хорошим другом. Безусловно, он не был гениальным художником, и сам это сознавал. Но искру данного ему таланта Добужинский развивал и сберегал. Его картины и зарисовки, иллюстрации к книгам самобытны и трогают душу. Добужинского приглашали создавать декорации к лучшим театральным постановкам того времени.
Желаю всем, соблазнившимся этой книгой, получить несказанное удовольствие от литературного общения с человеком высокого духа.
Прилагаю несколько цитат из книги, касающихся Петербурга - любимого города художника, и несколько его картин, также посвящённых Петербургу.
"Я пристально вглядывался в графичные черты Петербурга, всматривался в кладку кирпичей голых, неоштукатуренных стен и в этот их «ковровый» узор, который сам собою образуется в неровности и пятнах штукатурки, изучил и мог на память рисовать тяжелые перила Екатерининского канала и ажурные — Фонтанки, квазиготическое кружево перил реки Мойки и узоры других чугунных решеток на набережных. И эти именно решетки, как и античные маски на замках окон и ворот ампирных зданий (сколько их и каких очаровательных было на улицах моего Измайловского полка), и замысловатые желтые консоли, и поддерживающие навесы подъездов — больше всего, мне казалось, таили в себе поэзию петербургской старины. И не только эта «графичность» Петербурга и сумрачные черты его так поражали меня. После монохромных городов, которые я видел в Европе, я вдруг впервые заметил многокрасочность Петербурга; встречались красные, зеленые, белые, розовые, коричневые дома и домики вперемежку с казенными зданиями, выкрашенными в классическую желтую охру. Изумляли меня и контрасты: наряду со строгими ансамблями я видел знакомые с детства уютные, совсем провинциальные уголки, деревянные домишки со ставнями, стоящие бок о бок с многоэтажными домами, наивные вывески, полосатые пузатые барки, толпящиеся на Фонтанке, курьезные «рыбные садки» на ней…"
"Меня и теперь удивляет, почему меня привлекала эта сторона Петербурга, а не его красота, которую я так любил с детства и продолжал любить уже сознательно; меня больше в ту пору пленяли эти далекие от «красивости» черты Петербурга. Я любил выбрать такую точку зрения, чтобы композиция была острой, небанальной... Я продолжал рисовать «мой» Петербург для себя, и может быть, и естественно для моих настроений того времени, что мой вкус останавливался тогда на формах таких простых и даже суровых, лишенных всякой «красивости», как та стена. И все больше и больше меня влекло изображать графически сам по себе четкий и геометрический Петербург."
10 понравилось
