Коготок увяз - всей птичке пропасть
У объемных фэнтези-циклов особый магнетизм - раз начав, трудно бросить. Даже если вещь не совсем твоя или совсем не твоя. "Но ты же уже прочла семь с лишним сотен страниц "Сада Сульдрун", - говоришь себе, - Неужто не одолеешь тыщу с небольшим второй и третьей книг в общей сложности?" И берешь "Зеленую жемчужину", которая про драгоценность примерно настолько же, насколько первая книга про садик принцессы из названия. Эта штуковина, распространяющая вокруг себя тлетворный зеленый туман и того же цвета свечение - квинтэссенция зла в романе, активирующее худшее в людях, которым не посчастливилось держать ее в руках и воображать себя ее владельцами - появится в начале и в конце. Если и метафора, вроде отсылки к Кольцу Всевластья, то слишком мудреная и никак дальнейшим течением истории не поддержанная.
Не о жемчужине, а вовсе даже об Эйласе. Сделавшись королем Тройсенета и обретя в Друне сына, лишь немногим младше себя (в младенчестве мальчик был похищен феями и первые детские годы провел у них, где год идет за несколько наших), Эйлас не может просто править, дожидаясь, пока неуемные милитаристские амбиции короля Казмира ввергнут мир в новую катастрофу. К королю Лионесса, не узнавшему его венценосным, он питает и личную лютую ненависть: приняв за бродягу, тот заточил его на смерть в яме, где прежде умерло тринадцать узников, и лишь неординарная креативность - узник построил лестницу из костей скелетов предшественников и выбрался через боковое ответвление - только это позволило ему спастись. А главное, Казмир довел до самоубийства свою дочь, принцессу Сульдрун и возлюбленную жену Эйласа.
Не отдавая себе отчета в природе этого чувства, король Лионесса тоже враждебен правителю Тройсенета. Возможно интуитивно, люди у власти отличные интуиторы, чувствуя угрозу, исходящую от Друна. Согласно пророчеству, сын принцессы Сульдрун воссядет за круглым столом, сместив его. И хотя Казмир уверен, что здесь какая-то путаница - вот же она дочь Сульдрун - голенастая рыжая принцесса Мэдук, которую удалось отыскать, подвергнув пыткам кормилицу дочери. Выходит, не было никакого мальчика? Или все-таки был (почти "Клим Самгин" с его "А был ли мальчик, может быть мальчика-то и не было?") Еще не зная о подмене, в силу одной только параноидальности, король занят тем, что наводняет сопредельные королевства шпионами и до поры противостоит миссионерским попыткам новообращенной королевы Соллас сделать христианство официальной религией Лионесса.
Интриги с вычислением и перевербовкой возможных соглядатаев роднят вторую книгу трилогии со шпионским романом; путешествия Эйласа по следам своих мытарств с захватом в плен, многократным спасением принцессы ска Татцель и благополучным возвращением ее отцу - с романом воспитания; история похищения влюбленной в него Глинет в мир двух солнц - с научной фантастикой. Одновременно, это по-прежнему рыцарский роман в традициях Кретьена де Труа, с хаотичными блужданиями, поединками, подвигами, каверзами чародеев и чудесными спасениями, небрежно накрученными на стержень рыхлого сюжета - столь же тяжеловесно анахроничный в целом, сколь новаторский в деталях.
Но теперь уж не брошу, коготок увяз... Ждите отчета о третьей книге, "Мэдук"
25 понравилось
