Цитаты из книги Дом листьев

и радость померкла, и детство покинуло нас, и мы умерли

То, как они разговаривают, то как смотрят друг на друга-и уж конечно, как не разговаривают и не смотрят

Ирония? Это не более чем твоя личная линия. Где ты ее проведешь-там она и будет.

Однако в 1989 году видный теолог Хансон Эдвин Роуз в корне пересмотрел данную цитату. В лекциях, прочитанных в Чапел-Хилл , Роуз апеллирует к "Большому божьему вскрику" по аналогии с "Большим взрывом", - вот, мол, что это такое на самом деле.

Карен воспринимает свои книги как "только что обретенный домашний уют". Собирая для них цитадель, она обеспечивает себе приятное равновесие между известным и непознанным.

Значит ли это, что в нас обитает история? (576 стр.)

конечно, это всего лишь образы, мои образы, которые в конце концов рождаются из чего-то, гораздо больше похожего на Голос, который нельзя увидеть глазом, а иногда даже и услышать ухом, но который день за днем и год за годом несётся волной внутри нас. так же, как вы сейчас пронеслись сквозь меня. так же, как я пронесся сквозь вас.

Я знаю, что падаю и скоро шлепнусь на дно. Я чую это, оно несется прямо на меня. Но этот страх сменяется осознанием: "Не знаю, упаду ли я вообще. Наверное, умру,даже не поняв, что случилось. Кажется, дна тут нет. Для меня во всяком случае. Если кто-то здесь и кончится, то это я. - А потом шепотом: - Может это и есть то самое, что здесь существует. Только одно. Мой конец".

Мы оба наслаждаемся приходом ночи, любим её терпкий вкус и ничуть не стесняемся друг друга, хотя Люд хочет получить от жизни как можно больше девок и денег, а мне нужно нечто иное. Не знаю толком, как это назвать, - знаю только, что речь о чем-то просторном, воздушном, утопающем в солнце, невесомом и очень недешевом.

Не так уж трудно встретить взрослых, ненавидящих загадки. Тому есть множество причин, но главная из них - детская вера в готовые ответы.

"Невозможное" - результат нашей переоценки собственного разума.

Мы все создаём истории, чтобы защитить себя.

Кто никогда не убивал час? Не мимоходом и не бездумно, а тщательно: преднамеренное убийство минут. Насилие исходит из сочетания сдачи, безразличия и смирения с тем, что пережить его — всё, на что можно надеяться. Так ты убиваешь час.

Шрамы — это более бледная боль выживания, полученная неохотно и явленная на языке повреждения.

Зрелость, как обнаруживается, имеет всё общее с принятием “незнания”.

Это может быть неправильным решением, но, чёрт возьми, оно моё.

Оно голодно, оно бессмертно. Хуже того, оно ничего не знает о прихоти.

Оказываясь в местах детства, мы почти всегда замечаем, как они съежились. Это ощущение обычно приписывают разнице между детской и взрослой психологией, но разница связана не с возрастом, а с особенностями познания. Знание действует на мир как горячая стирка на шерсть: он «садится».