Yellowface

И когда ты пишешь на потребует рынка, уже не имеет значения, какие истории горят у тебя внутри. Важно то, что хотят видеть зрители, слышать слушатели, и никого не волнуют внутренние размышления простой, с обычной ориентацией белой девушки из Филадельфии. Они хотят чего-нибудь нового, экзотичного, с повесточкой, и ты, если хочешь остаться на плаву, обязана им это дать.

В сущности, «Йеллоуфейс» — это история об ужасах одиночества в жестокой конкурентной среде издательской индустрии.

“It’s hard, after all, to be friends with someone who outshines you at every turn.”

Когда в зубах зажат проект, свободный день для письма кажется благословением. Но когда пыхтишь, силясь выдумать хотя бы концепцию, часы душат, укоряют. Когда с безумными глазами сидишь за ноутбуком, одержимая музой, и из тебя так и льется твой опус магнум, время словно летит. А тут, наоборот, секунды ползут к полной остановке.

Мертвым мы ничего не должны

Сплетни — это очень забавно, если разговор идет о бедах посторонних.

Для большинства писателей день, когда книга поступает в продажу, — это день великого разочарования.

Если ты нравишься французам, значит, делаешь что-то не так.

Она будто ищет в прошлом шрамы и вскрывает их, чтобы те вновь закровоточили.

Люди приступают к тексту с огромным количеством предубеждений, вызванных их надуманным представлением об авторе.

Редактировать плохой черновик намного проще, чем сочинять с чистого листа.

От каждого «серьезного писателя» жди когда-нибудь толстого пафосного романа о войне.

На экране я писать просто не могу. Мне надо видеть текст в печатном виде. В напечатанном слове есть что-то основательное. Возникает ощущение постоянства, осязаемости того, что ты пишешь. Это дает мне возможность сконцентрироваться, проясняет мысли и заставляет точно подбирать слова.

Если я явлю миру книгу прежде, чем она полностью сформируется, — она погибнет.

Писательство — занятие одинокое. У тебя нет уверенности в том, что твое творчество имеет какую-то ценность, а любой признак того, что ты отстаешь в этих крысиных бегах, повергает в пучину отчаяния. Говорят, надо просто заниматься собственной рукописью. Но как трудно это делать, когда чужие книги попадаются на каждом шагу!

Золушек с туфельками в писательстве не бывает — только тяжелый труд, упорство и неустанные попытки вытянуть тот самый счастливый билет.

«Чем старше становишься, тем новых друзей заводить всё сложнее».

«Жизнь так коротка. Зачем мы возводим эти стены?».

«Разве мы все не нуждаемся в ком-то, к кому можно относиться как к боксёрский груше?».

Если ты нравишься французам, значит, делаешь что-то глубоко не так.